Мама для чужого наследника - Елена Сотникова

– Альберт, кажется? – киваю ему, когда мы заходим без стука. – Мне нужны записи с видеорегистраторов автомобилей за прошлый вечер.

– Всех? – тут же реагирует парень.

Выводит на экран архив.

– Вот, эта и еще эта, – щелкает он мышкой на нужные файлы, наметанным глазом находя необходимое за секунды. – Переслать вам?

– Нет, спасибо. – Отодвигаю его в сторону.

Присаживаюсь в компьютерное кресло, прокручивая первое видео до определенного момента. Останавливаю, и дальше смотрим уже на обычной скорости.

Угол обзора не очень хорош, но все же захватывает часть происходящего. Соня становится за моей спиной, так же пристально наблюдая за теми, кто мелькает в кадре.

Ее Алексей подходит к соседней машине. Наклоняется, о чем-то разговаривая с Игорем. Они довольно долго беседуют. Причем складывается ощущение, словно они были знакомы задолго до этой встречи.

Мужчина бьет со злостью ладонью по корпусу авто и замирает, вглядываясь в даль. Отходит, исчезая из кадра. А еще через несколько мгновений появляется, держась за челюсть, запрокидывая голову назад и прикрывая ладонью разбитый нос.

– Твою мать! Кто?! – вырывается со злостью.

Таким тоном, что Альберт и Соня шарахаются в разные стороны.

– Так ваша жена же приказала, – скороговоркой выдает в оправдание охранник. – Ну так Игорь Николаевич сказал. Кажется…

Глава 15

Ответ на свой вопрос я получила.

После просмотра записей с видеорегистратора пояснения стали излишни. И без того все предельно ясно. Леша не соврал.

Парадокс: я должна радоваться этой новости, должна выдохнуть, успокоиться, но почему-то вместо этого внутри пустота и разочарование. Как будто где-то в глубине души я ждала, что будет иначе.

Что Герман ни при чем и мама что-то напутала или Леша просто преувеличил. Несмотря на то, что подобный исход дела как раз таки вполне ожидаем.

Правда, реакция Кравицкого меня все же удивила.

Он не знал.

Или делал вид.

А может, это Александра подсуетилась в обход мужа?

Только вот не все ли равно?!

Они – муж и жена, а значит, действуют в интересах друг друга. Вряд ли Герман не поддержит ее, тем более в таком щепетильном вопросе.

Максимум – сделает выговор охранникам.

Следующий день проходит без всяких происшествий. Тянется, сводя с ума каким-то ожиданием. Кравицкого не видно, в доме тихо, а из-за вынужденного карантина, кроме спальни, мы с сыном больше никуда не можем выйти. Врач сказал, что около недели нам придется посидеть дома.

Чтобы не свихнуться от безделья, звоню маме. Отчитываюсь, что у меня все в порядке, и узнаю, что к ней заезжал Леша. Жаловался, что я ему не отвечаю.

– А он переживает за тебя, Сонечка! Мне смотреть на него больно, как он страдает.

Я до сих пор не простила Леше его поступка с нашим похищением и еще не готова с ним общаться, но успокоить маму нужно. Поэтому нехотя, но все же обещаю:

– Я свяжусь с ним, мам. Чуть позже. Обязательно.

Леша, может быть, прав и действовал в наших интересах, но такие вещи не делаются на горячую голову, а он именно вспылил. И расхлебывать случившееся теперь мне.

Я кладу трубку и еще долго медитирую над выключенным экраном девайса. Что-то удерживает меня от того, чтобы открыть его сообщения в мессенджере.

Завтра. Все завтра.

Засыпаю с тяжелым сердцем. Прижимаю к себе сына, проваливаясь в сон и открываю глаза, по ощущениям, спустя минуту. С чувством, будто и не спала вовсе.

На часах еще раннее утро, но Илюша уже проснулся и лежит рядом в ожидании, когда я встану. Я оглядываюсь вокруг. Обстановка спальни Александры давит морально. Проникая вглубь сознания, вытягивая из меня энергию. Словно работая за хозяйку, пока той нет рядом. Скорей бы уже привели в порядок детскую и мы с сыном переехали туда.

Переодеваюсь из ночной рубашки в простой домашний костюм. Осматриваю Илью на предмет новых высыпаний. Врач оставил специальный бутылек с лекарственной жидкостью, заменяющей зеленку. Она более эффективна и не оставляет следов, в отличие от ее изумрудной предшественницы.

Надо сказать, что пузырьков на теле ребенка не так уж и много и пока они не доставляют ему особого дискомфорта. Надеюсь, так будет и дальше.

Я прошу сына подождать меня в комнате и быстрым шагом спускаюсь на кухню.

Матео, несмотря на ранний час, уже суетится на рабочем месте. Здоровяк встречает меня искренней улыбкой:

– Доброе утро! Как самочувствие? Как здоровье малыша? – обнажает ряд белоснежных зубов. – Вы предпочитаете скрэмбл с овощами и зеленью, с морепродуктами или мясными деликатесами? – озадачивает с порога. – Для малыша есть каша с ягодным соусом на выбор и французские крепы с творожной начинкой.

Я вежливо улыбаюсь в знак благодарности, кивая и соглашаясь с тем, что предлагают. По опыту предыдущих дней зная, что все, что готовит Матео, невероятно вкусно. Хотя единственное знакомое блюдо из всего перечисленного – каша.

– Как только Илюша выздоровеет, я обязательно попрошусь к тебе в ученицы, – обещаю перед уходом. – У тебя просто талант готовить!

Матео улыбается еще шире. Глаза светятся неподдельной радостью, что смог угодить.

На сегодня повар – единственный человек в этом доме, относящийся ко мне с открытой душой и без предвзятости.

– Я готовлю самые обычные вещи, – скромно жмет плечами.

– Просто добавляю чуть-чуть изюминки. До идеала мне все равно далеко. Хозяйке вон не все нравится. Пару недель назад она грозилась меня уволить, – жалуется почти с детской обидой, снова напоминая об Александре.

Неприятные мысли опять атакуют, вызывая внутри волну отторжения. Я ведь так и не ответила ей тогда, согласна ли отказаться от сына. И ее слова о том, что она пойдет на все в желании вернуть ребенка, дамокловым мечом зависли над моей головой.

– Никто тебя не уволит, Матео. Доброе утро! – Я вздрагиваю от знакомого голоса.

На кухне появляется Герман, одетый в белоснежную рубашку и черные брюки. Ему очень идет офисный стиль, а серьезный вид и ледяной взгляд синих глаз завершают образ сурового руководителя.

Сегодня он не в духе. Это чувствуется даже на расстоянии. В каждой мелочи.

В резких движениях, в плотно сжатых губах, в отрывочных фразах.

– Сделай мне кофе, – бросает повару.

Матео тоже замечает, что шеф не в настроении. Он даже не задает лишних вопросов про завтрак, видимо уже с полуслова понимая хозяина.

– Доброе утро! – произношу чуть слышно, пытаясь обойти Кравицкого и прошмыгнуть в спальню.

Позавчера, после того как мы выяснили мой вопрос, я ушла не прощаясь. Не стала дожидаться каких-то объяснений, да и вряд ли бы мне кто-то их предоставил.

Сегодня