МЫ: Глубинные аспекты романтической любви - Роберт Джонсон

Три года Тристан и Изольда скрывались в лесу Моруа. Однако в этой чаще они жили под властью волшебных чар. Мы видим, как они ведут жизнь дикарей: худые и бледные лица, одежда изорвана в клочья острыми шипами, пища - дичь и коренья. Они не осознают своих трудностей, ибо находятся под воздействием волшебного зелья, опьянены друг другом и пробуждаются только для сна. Любовники верят, что лес Моруа - это вся жизнь, их "сад наслаждений". Но мы, наблюдая за ними, знаем, что романтические проекции - еще не вся жизнь, как это им кажется. Любовники живут под знаком числа "три", и мы понимаем, что за пределами леса мир оказывается гораздо шире.

По истечении трех лет заклятие прекращает свое действие. Невидимые часы эволюции делают паузу в медленном ходе и бьют назначенный час. Наступил четвертый год жизни в лесу Моруа. Король Марк тайком проникает в их убогую хижину и оставляет свой меч и кольцо как знаки своей власти и любви. Он зовет Тристана вернуться к обычной человеческой жизни. Он зовет Изольду, душу Тристана, вернуться на свое место, во внутренний мир, с тем чтобы править с ним рядом. Эволюция идет своим путем. Наступило время подведения итогов, время для открытия новой жизни.

Каждый человек, "влюбляясь", удаляется в лес Моруа. Он концентрирует все свое существование на романтической фантазии, ибо верит, что в своей проекции "нашел себя" и всю целостность жизни. Но, не осознавая того, он отрезает себя от мира, оставаясь в дебрях Моруа, теряется в туманах собственных проекций. В лесу Моруа он не живет в браке ни с женщиной, ни с анимой, которую ищет. Это время он живет только с проекцией анимы, образом, который сверкает в его глазах, ослепленных фантазией, и который грозит поблекнуть всякий раз, когда он пытается увидеть его хотя бы для того, чтобы он на какое-то время открылся целиком, наполовину скрытый деревьями, скалами или в тумане над водной гладью. Здесь у него нет выбора, ибо он находится под воздействием чар любовного зелья. Но неизбежно приходит момент, когда истекает положенный срок и волшебные чары теряют свою силу.

Тристан пробуждается от трехлетнего сна. Он узнает о том, что, пока он спал, к нему приходил король. Знаки королевского примирения вернули Тристана к размышлениям о мире людей, о давно забытом мире дружбы, интересов, работы, долга, энтузиазма, людей, отношений между ними, о мире, находящемся за пределами "сада наслаждений". Тристан решает, что он должен вернуть королеву королю, ее жизни, в ее дворец, убранный "тонкими шелками".

Именно в этот момент мужчине впервые предоставляется возможность освободиться от своих проекций и построить нормальные отношения. Волшебные чары лишились своей силы. Король приходит требовать свое! Наступает новая эра при условии, что мужчина ее увидит и примет. Это эволюция, проходящая под знаком числа "четыре"; судьба дает мужчине небывалую возможность. Свободный от воздействия зелья, он обретает способность увидеть, что женщина, которую он любит, и проекции, от которых он освободился, представляют собой две отдельные реальности. У него появляется возможность узнать, что его проекции оказываются частями его собственной психики - потенциальными возможностями, которых он никогда не касался и о которых никогда не подозревал, ибо всегда пытался прожить их через женщину.

Четвертый год в лесу Моруа приводит к двойному открытию. Кроме всего прочего, устранение романтических проекций дает ему силу видеть женщину такой, какая она есть, ценить ее как личность, а не как носителя его собственной потерянной души и его непрожитой жизни. Это дает ему возможность относиться к ней как к личности, как к равной, как к человеку, обладающему собственными правами. Он может попытаться узнать, кем она является, при всей ее сложности, силе и богатстве, которые так отличаются от его собственных и которые так ему необходимы.

Очень странно, что большинство мужчин относятся к этому этапу романтической любви (исчезновению романтических чар) как к величайшему несчастью. Критический момент в эволюционном развитии наступает тогда, когда открываются прекрасные возможности, но при этом человек как-то умудряется убедить себя в том, что он несчастлив.

Часто, когда проекции мужчины на женщину внезапно испаряются, он считает себя "несчастным" с ней. Он разочаровывается оттого, что она оказалась простым человеческим созданием, а не воплощением его фантазии. Он начинает вести себя так, словно она сделала что-то не то. Но если бы он был более внимательным, он понял бы, что потеря волшебной силы открывает перед ним идеальную возможность увидеть реальную личность. Одновременно это шанс открыть неизвестные части своей психики, которые он проецировал на женщину и пытался через нее прожить.

Повернувшись лицом к новой жизни, Тристан ведет себя, подобно большинству мужчин. Он оплакивает свою несчастную судьбу: "Он отберет у меня Изольду! Как я смогу это перенести?" Тристан верит, что, лишившись своих проекций на Изольду, он утратит ее вообще.

Следует понять одно крайне важное обстоятельство: Тристан теряет не женщину - он теряет аниму. Все его смятение обусловлено только одним: на каком уровне он собирается жить с анимой? Собирается ли он вернуть свою душу?

Собирается ли он проживать с ней часть самого себя? Возьмет ли он на себя ответственность за собственную непрожитую жизнь? Возвратить душу внутреннему королю буквально означает взять ответственность за жизнь своей души, не возлагая этой проблемы на женщину.

Этот вопрос является очень болезненным для современного мужчины. Он настолько привык к своим постоянным попыткам проживать часть своей непрожитой жизни через других людей, что перспектива лишиться этой возможности выглядит как несчастье. Он чувствует, что все наслаждение и страсть жизни сосредоточены в надежде, что в один прекрасный день появится женщина, которая сделает его целостным, а его жизнь - совершенной. Ему очень тяжело принимать, что он живет с женщиной в близости и не пытается прожить через нее свою жизнь.

Это же обстоятельство не менее затруднительно и для женщин. Многие женщины готовы поднять мятеж против своей постоянной роли домохозяйки, воспитательницы детей и служанки. Но лишь некоторые из них возражают против того, чтобы стать экраном для проекции мужской анимы. Наша культура приучает женщину к мысли, что ее роль заключается в том, чтобы не оставаться простым человеческим созданием, а представлять собой зеркало, в котором мужчина смог бы увидеть свой идеал или фантазию. Она должна постоянно прилагать усилия, чтобы походить на голливудских звезд; она должна одеваться, следить за собой и вести себя, как бы подгоняя себя под коллективный образ анимы. Она должна быть личностью ровно настолько, насколько это соответствует мужской фантазии.