Adrenalin trash - Арсений Данилов

Марина вышла в прихожую, повесила куртку на вешалку, вернулась в свою комнату. Монтень сидел на кровати. Марина присела на корточки рядом, погладила послушную кошачью голову, потом встала. Дима все не звонил. Проблема ожидания стояла по-прежнему остро. Она подумала, что сейчас домовой оказался бы кстати — развлек и поднял тонус.

Последнее было особенно важно.

Спать хотелось очень сильно. Конечно, в душе и теле Марины гуляло волнующее предчувствие, от которого то холодел самый верх живота, то теплел самый низ, но сосредоточиваться на этих ощущениях Марина боялась. Причем она не могла понять, какая перспектива пугает больше — Дима не приедет, приедет, но ничего не будет, или будет все. Но зато она совершенно ясно осознавала, что разбираться в этом сейчас не стоит и нужно отвлечься. Направлять на борьбу со сном внутренние резервы было нельзя, и Марина стала думать, как бы использовать внешние.

На тумбочке рядом с кроватью лежала книжка, удивительно похожая на знаменитое повествование об Элен. «Судьба и сердце» удачно вписалась в новую картину Марининого мира и разом изменила ее литературный вкус. Теперь она регулярно брала книги с маминой полки и читала их чрезвычайно внимательно и неторопливо. Нельзя сказать, что они рассказали Марине много нового, но общая тональность непритязательного повествования часто помогала настроиться на соответствующий складывающейся ситуации лад, а иногда удавалось развлечься каким-нибудь неожиданным сюжетным оборотом. В общем, Марина стала верной поклонницей любовного романа, но все же ее страсть к этому жанру не была достаточно сильной для борьбы с накатившей сонливостью.

Марина подошла к столу, добавила громкости музыке так, что мембраны в дешевых колонках стали дребезжать. Этого было мало. Она огляделась и увидела возле двери маленький резиновый мячик, красный с синей полосой. Когда-то давно он был приобретен для физического развития маленькой Марины, потом затерялся, даже без помощи домового. Совсем недавно папа нашел его на антресолях — доставал резиновые сапоги собравшейся за грибами маме, — и мячик обрел новую жизнь в качестве игрушки для Монтеня. Марина подошла к мячику, присела на корточки, взяла его в руки и показала Монтеню. Монтень поморщился.

— Моня, мячик, — сказала Марина и кинула мячик в стенку напротив.

Монтень проводил его взглядом, подождал, пока, отскочив от стены, он выкатится на середину комнаты, потом неторопливо спустился на пол, подошел к мячику, тронул его лапой, сел рядом и стал умываться.

— Лентяй, — сказала Марина.

Она на секунду пожалела, что Монтень не собака, которую надо выгуливать, но потом подумала, что, гуляя с собакой, можно пропустить Димин звонок, и порадовалась гармоничности мира. Марина встала, подошла к коту и пнула мячик в направлении открытой двери. Мячик выкатился в коридор. Монтень посмотрел ему вслед, потом, словно что-то вспомнив, вскочил и побежал вдогонку. Настигнув мячик возле дверей ванной, он обхватил добычу передними лапами, повалился на пол и недолго, но очень увлеченно грыз красный резиновый бок.

Марина снова встала, отобрала мячик у кота и опять кинула его в стену. Так они играли минут десять. Марина весело смеялась, ее щеки слегка покраснели, но потом вдруг вспомнилась старая поговорка про заигравшее в жопе детство, приобретшая темную двусмысленность. Марина поморщилась, выключила свет и пошла на кухню. Монтень еще немного поиграл в одинокий футбол, потом побежал следом.

Пока электричество доводило воду до кипения, Марина смотрела в окно на улицу, казавшуюся — после светлого снежного утра — какой-то подгнившей. Когда чайник выключился, она приготовила кофе и пошла в большую комнату, сознательно не глядя на висевшие на стене часы.

Единственным выходом оставался телевизор. Марина села на диван, поставила чашку на тумбочку, подселив ее в компанию привезенных мамой сувениров, взяла пульт и зажгла негреющий информационный огонек. Телевизор с готовностью угостил Марину жирным рекламным блоком. Она хотела переключить канал, но тут на экране появились красивые юноши и девушки с удивительными сияющими гривами, размазанными пузырящимся потоком эфира. Ролик был не совсем тот. Марина поняла это, когда в конце показали флакон с шампунем, облепиховым, а не апельсиновым, как в знаменательный день первого Диминого звонка. Конечно, не было ничего удивительного в том, что по телевизору опять рекламируют тот же самый товар, пусть и изменивший запах, цвет и, видимо, вкус, но все равно на душе полегчало. Мутные, неоформленные сомнения, мелькавшие на заднем плане мыслительного процесса, сразу растаяли, словно смытая шампунем перхоть. Марина улыбнулась и легла на диван, положив под голову подушку, наволочку которой украшал вышитый мамой пейзаж — маленькая белая луна ползла по веткам тополя, росшего рядом с фольклорной избушкой. Реклама закончилось, и началось регулярное интеллектуальное шоу. Марина какое-то время честно отвечала на вопросы, потом прикрыла глаза. Ведущий почему-то все время вскрикивал, придавая передаче футбольный привкус, но это странным образом убаюкивало. Когда Монтень, любивший общество, зашел в комнату, Марина уже спала. Монтень покосился на телевизор, запрыгнул на диван и устроился у Марины в ногах.

Самое страшное не случилось. Телефонный звонок добросовестно бродил по закоулкам Марининого сна до тех пор, пока ему наконец не удалось вытащить ее на поверхность реальности. Марина открыла глаза, села. Несколько секунд ушли на окончательную адаптацию, потом она вскочила и побежала в прихожую.

— Алло, — сказала Марина, сняв телефонную трубку.

— Привет, — сказал Дима. — Ты как, готова?

Марина хотела спросить, к чему, но вовремя спохватилась.

— Конечно, — сказала она. — А ты где?

— Ну, вообще-то возле дома твоего, — сказал Дима, хохотнув. — Какой код у тебя, этаж и квартира?

Марина поморщилась. Нужные цифры удалось вспомнить не сразу. Она продиктовала их Диме.

— Отлично, — сказал он. — Через минуту буду.

— Ты один? — спросила Марина.

— Нет пока, — сказал Дима и нажал отбой.

Марина положила трубку. Монтень вышел в прихожую. Марина поглядела на него и вспомнила, что на ней только трусики и халат. Времени на смену гардероба не было.

— Ну, все, что ни делается, все к лучшему, — сказала она, обращаясь к Монтеню.

— Но прежде чем мы узнаем правильный ответ, — донеслось из большой комнаты, — реклама на канале ОРТ!

Марина успела сходить в комнату, выключить телевизор и надеть тапочки, когда с лестничной клетки донесся грохот дверей лифта. Этот звук в квартире было слышно очень хорошо, потому что папа не желал отгораживаться от мира мощной стальной дверью. Объяснить это было сложно — передачу «Криминал» папа смотрел регулярно, и вроде бы его душа должна была пропитаться осознанием невиданной опасности, нависшей над простыми гражданами, однако прихожую и общий коридор по-прежнему разделяла деревянная дверь, обитая дерматином, не способная создать серьезную преграду не только для преступников, но и для раздававшихся на лестнице звуков.

Вслед за шумом причалившего лифта послышался чей-то негромкий, незнакомый и неразборчивый голос, а потом Дима сказал:

— Да тихо. Погоди. Сорок шестая квартира.

Марина улыбнулась, подошла к двери, тихонько отомкнула замок и стала ждать, глядя в глазок. Через несколько секунд в поле зрения появился Дима. Друг его мелькнул на заднем плане и сразу исчез из кадра. Дима почему-то наклонился к глазку, потом выпрямился, откашлялся и потянулся к звонку. Марина открыла дверь прежде, чем он нажал кнопку.

Дима предсказуемо отшатнулся. В левой руке он держал букет и бутылку вина, которая несильно ударилась о стену, придав ситуации необходимое звуковое оформление. Марина весело хихикнула.

— Привет, — сказала она, упершись левой рукой в косяк двери, а правую поставив на пояс. — Испугался?

Марина на самом деле ничего такого не задумывала, но результат неожиданной импровизации превзошел все ожидания. Дима потешно округлил глаза, потом покосился на своего спутника — тот равнодушно жевал жвачку, — снова взглянул на Марину и на долгом выдохе произнес:

— Вау!

Марина покосилась на Рому и сказала:

— Ну, ты представишь нас, или предлагаешь мне впустить незнакомого мужчину в дом?

Дима откашлялся. До Марины донесся аромат алкоголя.

— Это Роман, — сказал Дима. — Друг и коллега. Это Марина. Девушка моей мечты.

Марина снова хихикнула.

— Очень приятно, — сказал Рома.

— Взаимно, — сказала Марина. Отступив на шаг назад, она сказала: — Ну, проходите.

Дима и Рома переглянулись, потом вошли в прихожую. Закрывая дверь, Марина ощутила легкий холодок, излучаемый их одеждой.