Стальная тень - Сергей Зверев

— Подарки, Борис, за нами, — после объятий проговорил Зотов. — Но тут такое дело… Одним словом, поговорить после торжества надо!

— Надо, значит, надо, но сейчас, Гриша, гуляем.

При этих словах генерал поднял резной, отливающий золотом рог, в который только что было налили ароматное красное вино. Харитонов вернулся к столу, а к Степанычу между тем приблизилась миловидная полноватая женщина, видимо, его давняя знакомая. Зотов улыбнулся, перебросился с ней несколькими фразами, затем они вместе отошли в сторону. Ну что ж, гулять так гулять. Степаныч оживленно беседовал со своей знакомой, а я огляделся вокруг, изучая гостей. Было много знакомых лиц, но знакомых исключительно по телеэкрану. Вот известный киноартист, вот мужественный бард, которого непривычно было видеть без двенадцатиструнной гитары, пара телеведущих, политическая барышня патриотической окраски, космонавт гагаринского набора, какое-то умное лицо, которое часто показывают, вот только не помню где. Вот спортивные ребята с накачанными шеями и перебитыми носами, вот кто-то баскетбольного роста с длинной гривой волос, а вот…

Увидев следующего гостя торжества, я отказался верить собственным глазам. Атлетическая высокая фигура в дорогом пиджаке, аккуратная укладка волос, мужественное, притягательное для женского пола лицо. Всего в нескольких метрах от меня стоял Феликс в окружении своей спортивной свиты. Не на нарах бандюга, не в следственном кабинете и не в морге, куда мог бы попасть после неудачного задержания и милицейской пули.

— Известный спортсмен и предприниматель Феликс Георгиевич… — услышал я, как представляют бандюгана двум стройным юным особам.

Да, вне всяких сомнений, Феликс сегодня в почетных гостях. Как только успел после вчерашнего? Впрочем, ему-то что? Стреляли не в него. Интересно, что он будет делать, если заметит меня? На всякий случай я отошел подальше от известного спортсмена и предпринимателя. Не стоит ему видеть меня раньше времени. Комбриг грозился упрятать Феликса в тюрьму, обвинив в убийстве Щербицкого и ранении полковника ФСБ. Однако ничего подобного. Феликс улыбался оскалом триумфатора, вид у него был безмятежный и расслабленный. И тут я окончательно понял замысел Комбрига! Испытание (экзамен) он устроил и для Феликса тоже. Тот оказался не менее исполнительным, чем я, убрал Щербицкого, меня опять же подставил. Такие кадры Комбриг ценить должен, а не в тюрьму отправлять. Только в отличие от меня Феликс перечить Комбригу не стал и принял все условия Петра Петровича. Таким образом, Комбриг решил меня убить, а Феликса сажать раздумал. Ну, ну… Феликс не арестован, напротив, находится в прекрасном настроении. А что, если… Что, если Комбриг заменил меня Феликсом?! Он ведь, этот чертов Петр Петрович, «соревнование» устроил — кто живым до финиша доберется и не обделается при этом. Да еще и голоса против Комбрига не подаст. И получилось в результате, что Феликс — самая подходящая кандидатура. Щербицкого уничтожил, меня тоже завалил бы, но не учел, что я до вертолета сумею добраться… Теперь Феликс цепным зверем будет служить Комбригу. Ту должность, которую сулил мне Петр Петрович, тут же получил Феликс. И это, скорее всего, должность главного палача-ликвидатора при Комбриге.

Я нашел глазами Степаныча, он продолжал оживленную беседу с симпатичной женщиной. Необходимо было предупредить Степаныча, не так все на этом торжестве мило и уютно. Я неторопливым шагом тронулся в сторону Зотова и его круглолицей собеседницы, но тут кто-то вежливо взял меня за локоть. Обернувшись, я вновь готов был не поверить своим глазам. Передо мной стоял Комбриг.

Он же Петр Петрович.

2

— Удивлен, гвардеец? Я, признаться, тоже. Не поверишь, Валентин, но наша встреча — чистая случайность.

Произнеся эти слова, Комбриг улыбнулся снисходительной доброй улыбкой школьного наставника.

— Поработав с вами, Петр Петрович, я разучился удивляться, — сохранив завидное хладнокровие, отозвался я.

— Правильно делаешь, — кивнул Комбриг. — Ну, посуди сам! В друзьях у уважаемого генерала Харитонова вся нынешняя российская элита. По этой самой причине я и оказался здесь.

— Вы — элита. — кивнул я. — А Феликс?

— Ну что Феликс? Если бы ты дал согласие работать на меня, он сейчас был бы в морге, — дословно озвучил мои мысли Комбриг. — Умному достаточно, Валентин. Но нам надо решить, что будет дальше.

— Вы уже решили, — улыбнулся я. — Только я почему-то жив. Вас это сильно смущает, не так ли?

— Ли не так, — передразнил меня Комбриг. — Как мне кажется, ты со своим приятелем решил использовать уважаемого Бориса Сергеевича для борьбы со мной. Без лишних слов, гвардеец, генерал — мой друг и против меня не пойдет. А вы с Григорием — разменные фигурки, пешки. Вы в размен пойдете, точнее, в расход.

— Прямо сейчас? — уточнил я.

— Нет, дадим вас попить, поесть… Потом не взыщи.

Я вновь нашел глазами Степаныча. Он беседовал уже не с приятной подругой, а с двумя высокими ребятами с офицерской выправкой. Зотов был спокоен, даже улыбался им. Но вот за его спиной мелькнул еще один персонаж с офицерской выправкой. Теперь я уже ничему не удивлялся, рядом со Степанычем был Сашка Лемберг, но Зотов его пока не видел.

— Что вы от меня хотите? — спросил я Комбрига.

В самом деле, ну не стал бы Петр Петрович даром языком чесать. Он что-то хотел от меня, но чего, пока я сообразить не мог.

— Да ничего мне от тебя, Валя, не надобно, — Комбриг вновь улыбнулся, точно школьный наставник. — Просто хотел с тобой поговорить. Напоследок. Теперь прощай!

С этими словами Петр Петрович покинул меня, направившись к столу. Точнее, к месту по левую руку от юбиляра. Что произошло?! Такие, как Комбриг ничего не делают просто так.

Я повернулся в сторону Зотова, но не обнаружил ни Степаныча, ни его собеседников, ни подруги. Стало быть, началось. Необходимо что-то делать. Оружия у меня не было никакого, иначе не пустили бы на торжество. Охрана здесь дай бог! Парой прыжков добраться до Комбрига, свернуть ему шею… Потом тюрьма, нет, скорее всего, морг… Торжество еще не началось, гости лишь рассаживались за столом. Я быстрым шагом вышел из банкетного зала в ресторанный коридор и поднялся на третий этаж. Там нашел туалет, а в туалете обнаружил спасительное окно без решеток. Самое умное, что я сейчас мог сделать, — покинуть этот ресторан, ставший для нас со Степанычем мышеловкой. Спуститься с третьего этажа мне труда не составило, городскому альпинизму нас учили не хуже, чем рукопашному бою. Но внизу меня уже ждали. Только я опустил ноги на асфальт, в меня врезался огромный снаряд, который лишил меня равновесия. Я успел закрыть голову, иначе следующий «снаряд» превратил бы мою башку в треснувший арбуз. На меня посыпались удары, теперь главное — не дать загнать себя в угол и запинать. Надо мною высился кто-то габаритный и безжалостный. Однако в какой-то момент он позабыл о собственной защите, и я сумел подсечь его ножищи. Противник рухнул на асфальт, а я, наоборот, поднялся. Однако даже потеряв равновесие, мой неприятель сумел атаковать меня ногой, отбросив на полтора метра назад. Не теряя времени, противник вскочил, а я, в свою очередь, чуть отступил и принял боксерскую стойку. Противник провел резкий удар по воздуху, не давая мне приблизиться, но сам при этом также предпочел отступить. Таким образом мы увеличили боевую дистанцию и теперь взирали друг на друга, не торопясь сближаться. И только теперь я узнал Феликса. Укладка на голове заметно пострадала, лицо злое, нервное. Видать, нешуточно озадачил его Комбриг пару минут назад.

— Зачем, Феликс? — решил завязать беседу я. — Что ты ко мне имеешь?

— Ты большим людям дорогу переходишь. Все время переходишь… — прошипел, скрипя зубами, Феликс.

Одним из этих «больших людей» Феликс считал себя.

— Я перехожу, но только на зеленый свет, — ответил я Феликсу. — В отличие от тебя.

Ответ получился вычурным, каким-то штампованно-высокопарным, но мне надо было протянуть время, выявить слабое место Феликса. А это было не так-то просто. Он готов был в любую секунду взять защиту, и сам искал момент для атаки. И нашел его. Почти одновременно он пробил и левой, и правой, соответственно, в голову и солнечное сплетение. Я сумел блокировать первый удар, от второго ушел и тут же контратаковал сам. Феликс принял мой удар на корпус. Мощный, накачанный мужик, даже не покачнулся. И сам ударил меня в голову. Я вновь сумел уйти, но тут же нарвался на удар ногой в грудь. Феликс сумел сбить мне дыхание и заставил вновь потерять равновесие. Я кувырнулся на асфальте и тут же поднялся на ноги. И вновь нарвался на удар Феликса. Отлетев к кирпичной стене, я не смог сберечь затылок, перед глазами все поплыло. С трудом удерживая тело на ногах, я прикрыл руками нижнюю челюсть и корпус. Феликсу надоели собственные каратистские трюки, и он схватился за какую-то ржавую железяку. Я получил удар в живот и, согнувшись, в одно мгновение сблизился с Феликсом. И тут же применил довольно подлый, но эффективный прием. Собравшись с последними силами, я сумел ухватить Феликса за нос двумя пальцами и резко рванул каратиста вниз. Как только голова Феликса оказалась чуть ниже моей груди, я рубанул его свободной рукой, точнее, ребром ладони, по основанию носа, у самой переносицы. Феликс издал глухой булькающий стон и растянулся у моих ног.