Посланник - Дэниел Силва

– Там, где один, – сказал он, – обычно бывает и другой.

– Совсем как террористы, – заметил Габриэль. И повторил свой вопрос.

– Через несколько месяцев после одиннадцатого сентября Сара подала к нам заявление, – сказал Картер. – Она как раз получила доктора. На бумаге она выглядела интересно, мы пригласили ее и отдали в руки психологов в отделе персонала. Они пропустили Сару через пресс, и им не понравилось то, что они увидели. «Слишком независимо мыслящая», – сказали они. Возможно, чуть слишком острая на язык для собственного блага. Когда мы отказали ей, она осела в Филлипсе.

– Значит, вы предлагаете мне одну из своих отбросов?

– Это слово едва ли применимо к Саре Бэнкрофт.

Картер сунул руку в карман вельветового блейзера и протянул Габриэлю фотографию. Сара Бэнкрофт была поразительно красивая – со светлыми волосами до плеч, широкими скулами и большими глазами цвета безоблачного летнего неба.

– Сколько ей лет?

– Тридцать один год.

– Почему она не замужем?

Картер медлил.

– Почему она не замужем, Адриан?

– У нее был друг в Гарварде, молодой юрист по имени Бен Каллахан. Он плохо кончил.

– А что произошло с Беном?

– Он сел в самолет, летевший в Лос-Анджелес из аэропорта Логан утром одиннадцатого сентября две тысячи первого года.

Габриэль протянул фотографию обратно Картеру.

– Зизи не захочет нанимать кого-либо, затронутого одиннадцатым сентября. Вы вызвали меня сюда не за тем, Адриан.

Картер продолжал держать руки на руле.

– Бен Каллахан был ее приятелем в колледже, а не мужем. К тому же Сара никогда не говорит о нем ни с кем. Мы буквально выбили это из нее. Она боялась, что смерть Бена будет преследовать ее до конца жизни, что люди будут относиться к ней как к вдове в двадцать шесть лет. Она хранит это внутри. Мы немного поразнюхивали тут для вас на этой неделе. Никто ничего не знает.

– Псы безопасности Зизи станут не просто разнюхивать, Адриан. И если они только почуют одиннадцатое сентября, Зизи как можно быстрее бросится бежать.

– Кстати, о Зизи: его дом как раз перед нами.

Картер снизил скорость на повороте. Слева появились большие чугунные ворота в кирпичном заборе. За воротами длинная асфальтированная дорога вела к замку, стоящему над рекой. Габриэль отвернулся, когда они быстро проехали мимо.

– Зизи никогда не узнает про Бена, – сказал Картер.

– Вы готовы заложить жизнь Сары?

– Встретьтесь с ней, Габриэль. И тогда решите, что вы о ней думаете.

– Я уже знаю, что думаю. Она идеально подходит.

– Так в чем проблема?

– Если мы допустим хоть одну ошибку, Зизи бросит ее в очень глубокий колодец. Вот в чем проблема, Адриан.

То, как они неожиданно оказались в центре Вашингтона, удивило Габриэля. Только что были на двухполосной сельской дороге на краю обрыва к Потомаку – и вдруг уже ползли по Кью-стрит через Джорджтаун в вечерней массе автомобилей. Картер, приняв на себя роль гида, показывал ему дома наиболее известных людей. Габриэль сидел, прижавшись головой к стеклу, и не в силах был мобилизовать энергию даже на то, чтобы проявлять интерес. Они миновали короткий мост, охраняемый в каждом конце парой огромных посеревших буйволов, и въехали в дипломатический квартал города. Сразу за Массачусетс-авеню Картер указал на красное кирпичное здание с башенкой на левой стороне улицы.

– Это Коллекция Филлипса, – сказал он, вводя Габриэля в курс.

Габриэль посмотрел направо и увидел бронзового Мохатму Ганди, бегущего по крошечному треугольному парку. «Почему Ганди? – удивился он. – Какое отношение имеют идеалы Махатмы к этому участку американской глобальной власти?»

Картер проехал еще один квартал и остановил машину в отведенной для дипломатов зоне возле потрепанного латиноамериканского посольства. Он не выключил мотора и не сделал ни малейшего движения, которое указывало бы, что он намерен выйти из машины.

– Это место в городе называется Дюпон-Сёркл, – сказал он. – Это считается авангардом в Вашингтоне.

Офицер дивизиона Секретной Службы постучал костяшками пальцев по окошку Картера и жестом показал, чтобы он ехал дальше. Картер, продолжая смотреть вперед, приложил удостоверение личности к стеклу, и офицер вернулся к служебной машине. Через минуту нечто в зеркальце заднего вида привлекло внимание Картера.

– Вот она идет, – сказал он.

Габриэль увидел в свое окошко, как Сара Бэнкрофт буквально проплыла мимо в длинном темном приталенном пальто. В одной руке она держала кожаный портфель, в другой – мобильный телефон. Габриэль услышал ее голос, когда она проходила мимо. Голос был низкий, лишенный естественности, с легким английским акцентом – несомненно, вследствие времени, проведенного в Курто, и детства, прошедшего в интернациональных школах за границей.

– Что вы думаете? – спросил Картер.

– Через минуту сообщу.

Она подошла к углу Кью-стрит и Двадцатой. На противоположном углу была площадка, заполненная торговцами с рук, и пара эскалаторов, ведущих на станцию метро «Дюпон-Сёркл». На светофоре в направлении, куда шла Сара, горел красный. Она, не останавливаясь, сошла с тротуара и двинулась наперерез. Шофер такси нажал на гудок в знак протеста, но она метнула на него взгляд, способный растопить лед, и продолжала говорить по телефону. Не спеша пройдя через перекресток, она ступила на эскалатор, идущий вниз. Габриэль с восхищением наблюдал, как она медленно исчезает из виду.

– Есть у вас еще двое точно таких?

Картер достал из кармана мобильник и набрал номер.

– Мы готовы.

Минуту спустя из-за угла вывернул большой черный «сабербан» и противозаконно остановился на Кью-стрит рядом с эскалаторами. Минут через пять Габриэль снова увидел ее – на этот раз она медленно поднималась из недр станции метро. Она уже не говорила по телефону и была не одна. С ней были двое агентов Картера – мужчина и женщина, каждый из которых держал ее за руку, на случай если она вдруг передумает. Задняя дверца «сабербана» распахнулась, и Сара Бэнкрофт исчезла из виду. Картер включил мотор и поехал назад, в Джорджтаун.

Глава 17

Джорджтаун

Черный «сабербан» спустя пятнадцать минут остановился у большого городского дома федерального стиля на Эн-стрит. Сара поднялась по закругленным ступеням из красного кирпича, дверь перед ней неожиданно открылась, и в затененном проходе появилась фигура. На человеке были негнущиеся брюки хаки и вельветовый блейзер с кожаными заплатами на локтях. Взгляд был странным, клинически отсутствующим, напомнив Саре консультанта, утешавшего ее после смерти Бена.

– Я Картер, – произнес он так, словно эта мысль неожиданно пришла ему в голову. Он не сказал, это его имя или фамилия, лишь то, что оно настоящее. – Я больше не изобретаю чудных имен. Я теперь работаю в штаб-квартире.

Он улыбнулся. Это была эрзац-улыбка, как и его эрзац-рукопожатие. Он пригласил ее войти, и снова возникло впечатление, что это пришло ему в голову вдруг.

– А вы Сара, – сообщил он, сопровождая ее по широкому центральному коридору. – Сара Бэнкрофт, куратор хорошо известной Коллекции Филлипса. Сара Бэнкрофт, которая мужественно предложила нам свои услуги после одиннадцатого сентября, но от них отказались. Как поживает ваш отец?

Этот неожиданный поворот разговора застал ее врасплох.

– Вы знаете моего отца?

– Собственно, никогда с ним не встречался. Он работает в «Сити-банке», да?

– Вы прекрасно знаете, на кого он работает. Почему вы спрашиваете про моего отца?

– Где он сейчас? В Лондоне? Брюсселе? Гонконге?

– В Париже, – сказала она. – Это его последний пост. В будущем году он выходит в отставку.

– И вернется домой?

Она отрицательно покачала головой:

– Он останется в Париже. Со своей новой женой. Мои родители развелись два года назад. Мой отец сразу снова женился. Он человек, живущий по принципу «время – деньги».

– А ваша мать? Где она?

– На Манхэттене.

– Часто видится с вашим отцом?

– По праздникам. На свадьбах. На каком-нибудь случайном ленче, когда он в городе. Мои родители плохо расстались. Каждый держал свою сторону, включая детей. Почему вы задаете мне все эти вопросы? Чего вы хотите от…

– Вы в это верите? – спросил он, прервав ее.

– Верю во что?

– В то, чтобы стоять на определенной стороне.

– Я полагаю, это зависит от обстоятельств. Эти расспросы что, входят в тест? Я считала, что провалилась на ваших тестах.

– Провалились, – сказал Картер. – С развевающимися знаменами.

Они вошли в гостиную. Она была обставлена с казенной элегантностью, характерной для гостиничных номеров-люкс.

Картер помог ей с верхней одеждой и предложил сесть.