Начало пути - Кирилл Тюстюбаев

магическому влиянию. Сколько раз он уже пытался превратить их в защитный артефакт, который мог бы реагировать на опасности — всё без толку. Проблема не давала ему покоя.

Антон, несмотря на все свои успехи в магических манипуляциях, не мог разгадать секрет этих часов. С одной стороны, он уже научился многому: создавал непромокаемую одежду, вещи, которые не пачкались, просто вложив эфирную энергию в пуговицу или шов. Но часы — это было нечто другое.

— Ты меня совсем не слушаешь! — Вика засмеялась, отвлекая его от размышлений.

Антон неловко улыбнулся.

— Прости, задумался о кое-чём, — он поднял голову, вновь возвращаясь в реальность.

Но даже во время разговора с Викой его разум всё время возвращался к магии и к часам, которые так и оставались обычными... пока что.

— Так о чём ты говорила? — с лёгкой усмешкой спросил он, пытаясь вернуться к разговору, но мысли о часах не покидали его.

— Я говорила о том, что мой отец начинает привлекать меня к своим делам и бизнесу, а мне скучно, — Вика задумалась на мгновение, затем вдруг спросила: — Антон, скажи, а мы уже встречаемся или всё-таки друзья?

Антон поперхнулся от неожиданного вопроса. Они за всё это время так и не смогли точно определить статус своих отношений, но почти уверенно и твёрдо ответил:

— Встречаемся, Вик.

Он бросил быстрый взгляд на рюкзак рядом с ним и, немного колеблясь, добавил:

— У меня для тебя кое-что есть.

Антон достал из рюкзака небольшой тряпичный браслет-верёвочку, обтянутый тонким слоем кожи. Дело в том, что в перерывах между размышлениями над неразрешимой задачей с часами, он не переставал тренироваться в магии, и этот браслет был пока что вершиной его знаний.

Браслет мог слегка согревать владельца в холодную погоду, позволяя сохранять комфорт даже при резком похолодании. Это казалось чем-то простым, но в условиях суровых уральских зим или просто прохладных вечеров такое умение было более чем полезным. Антон вложил в него свою магическую энергию, создавая этот эффект, и теперь с уверенностью протянул браслет Вике.

— Вот, это для тебя, — сказал он, чувствуя лёгкое волнение. — По легенде, он может согревать тебя в холодную погоду.

Вика удивлённо посмотрела на браслет и с интересом взяла его в руки.

— Ого, спасибо! — её глаза заблестели от радости, сразу надев его запястье, она покрасовалась. — Он красивый, такое ощущение, что правда стало теплее.

Антон выдохнул с облегчением — он не знал, как артефакт поведёт себя в её руках, но, похоже, всё сработало как надо.

— Вик, мне пора, я обещал сегодня зайти к маме. Я тебе напишу, — сказал он, поднимаясь из-за стола.

— Пока, Антон, — она чмокнула его в щёку с лёгкой улыбкой.

Антон кивнул, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло от её жеста, но мысли уже вернулись к магии. Вика осталась за столиком, довольная подарком, а Антон вышел на улицу, размышляя, что делать дальше.

Возвращался домой, уже погруженный в свои мысли. Его ноги автоматически находили дорогу по знакомым улицам, словно двигались на автопилоте, а сам он мысленно был совсем в другом месте. В голове снова и снова крутились мысли о нерешенной проблеме: часы. Казалось бы, такой простой механизм, но почему он никак не мог наделить его магической силой? Сколько раз он пытался — и всё безрезультатно.

Антон мысленно ругал себя за эти размышления, зная, что зацикливаться на одной проблеме было не лучшим решением. Но как только он позволял себе отвлечься, мысли о часах вновь захватывали его разум, будто это была головоломка, которую он просто обязан решить. Возможно, мама могла бы помочь, хотя она редко вмешивалась в его магические эксперименты напрямую.

Все же её опыт и знания могли направить его в нужное русло.

”Мама точно что-то подскажет,” — продолжал он думать. — "В конце концов, она всегда знает, что делать. Даже если не даст готового ответа, то хотя бы направит, в какую сторону копать. Да, она точно поможет. Может, стоит все таки разобрать часы, посмотреть на их внутренний механизм с магической точки зрения? Или, наоборот, что-то во мне не так? Дед говорил, что каждый магический артефакт — это больше, чем просто предмет. Он должен вплетаться в твою собственную магию или я должен вплетать?… Может, дело во мне?"

Антон не сразу заметил, как оказался возле дома мамы. Подняв голову, он увидел, что ему оставалось пройти всего лишь через двор и дойти до домофона. В этот момент в воздухе что-то изменилось. Лёгкий ветерок, который едва касался лица, вдруг стал плотнее, как будто нечто невидимое скользнуло мимо него. Антон невольно замедлил шаг. Эфирные потоки, которые он теперь мог ощущать, как тонкие нити магии, вдруг начали хаотично дергаться. Будто кто-то или что-то внезапно нарушило их естественное течение.

"Что-то не так…" — подумал Антон, настороженно оглядываясь. Но прежде чем он успел среагировать, что-то с силой обрушилось на его голову. Резкая боль пронзила сознание, и всё вокруг пошатнулось.

Всё произошло слишком быстро. Мир перед глазами резко смазался, словно кто-то выдернул реальность из-под его ног. Всё вокруг вдруг стало размытым пятном, как в старом фильме, плёнка которого неожиданно зацепилась и начала дрожать. Антон почувствовал, как ноги подкашиваются, а его тело медленно оседает на землю. Холодная поверхность асфальта показалась ему неожиданно жёсткой и далёкой. Сознание тускнело, и единственное, что он успел подумать в последние мгновения перед темнотой:

"Пизд…"

Темнота захватила его полностью, утягивая в пустоту, лишенную мыслей и звуков.

Пробуждение было резким и болезненным. Антон почувствовал резкую боль в животе, как будто его пнули с силой, заставив согнуться пополам. Он закашлялся, но изо рта вырвался лишь хриплый стон. Продрав глаза, Антон попытался сфокусироваться на окружающем мире, но его сознание все еще плыло, оставляя за собой вязкую пелену боли и дезориентации. В голову ударил яркий свет — фонарик, направленный прямо ему в лицо.

Резкая боль в затылке напомнила о случившемся ударе. Антон ощутил, как по шее стекают капли крови, но это было последним, о чём он мог думать в этот момент.

— Ну привет, смертничек, — произнес грубый, насмешливый голос из темноты за фонариком.

Антон не мог рассмотреть лицо говорившего, но голос был слишком знакомым, чтобы ошибиться. Это был тот самый гопник, которому он сломал руку. Сердце Антона заколотилось сильнее, перед глазами начали мелькать обрывки того рокового