Шутка с ядом пополам - Александра Авророва

— Не понял, — изумился Талызин.

— Вы видели, у нее туфли на шпильках, а на них такие тонкие железные набалдашники. Учитывая ее вес и то, что она навалилась изо всех сил, мало мне не показалось.

Игорь Витальевич опустил глаза и обнаружил, что колготки на подъеме Марининой ступни запеклись от крови.

— Я — старый балбес, — самокритично признался он. — Смотрел и ничего не видел. А кто-нибудь видел? Из тех, кто стоял ближе. Надо ведь еще доказать, что она это нарочно.

— Господи, — тихо, но горячо воскликнула Марина, — ну, как это можно доказать? Она прошептала мне: «Получай!» — и наступила. В любом случае, что я, судиться с ней стану? Все это ерунда. Вы заметили, что нет Кристинки?

— Да. Странно.

— Это не странно, это ужасно. В церкви я еще на что-то надеялась, а теперь… Игорь Витальевич, она не могла не прийти! Даже если она его убила, даже если она заболела — она не могла, понимаете! Надо срочно что-то делать. С ней какое-то несчастье. Вы из милиции, вы должны срочно что-то предпринять.

— Мариночка, откуда такое паникерство? — удивился следователь. — Вам это не свойственно. Девочка могла попасть в пробку. Могла слечь с приступом астмы. Могла просто побояться сюда прийти. Мало ли, что! Оснований поднимать тревогу я не вижу.

— Хорошо, это сделаю я, — с холодной яростью сообщила собеседница. — Я позвоню в милицию и потребую, чтобы ее начали искать. И пусть только попробуют отказаться, я такое устрою!

Игорь Витальевич только таращил в изумлении глаза. Марина, интеллигентная, выдержанная, рассудительная — да что с нею стало? Понятно, день у нее нервный, но все же… Оказывается, и она, несмотря на профессию, истинная женщина с типичным для данного пола отсутствием логического мышления.

И все же червь сомнения его точил. От Марины исходила такая убежденность в собственной правоте… верил бы в разную чепуху, добавил бы — такое мощное биополе, что противиться было трудно. Не хотелось выставлять себя дураком, но еще меньше хотелось получить вечером от Вики нагоняй за черствость. И Талызин набрал номер телефона Кристины. Мать ответила, что девочка на похоронах, выехала часа четыре назад. Это уже настораживало. Тогда он позвонил дежурному и поручил заняться поисками. Лишь услышав это, Марина вернулась к могиле, где ее снова подхватил Некипелов.

Поминки проводились на квартире Бекетова. Увидев, как вдова запирает дверь, Игорь Витальевич машинально осмотрел замок и мысленно выругал себя за тупость.

— Анна Николаевна! — обратился он. — Когда в среду вы вернулись домой, дверь была заперта?

— В каком смысле? — резко осведомилась собеседница, забыв о необходимости делать наивные глазки.

— Вам пришлось отпирать ее ключом или она была открыта?

— Ну… я не помню… у меня ведь был шок… — наивные глазки все же пошли в ход.

— Если бы вы обнаружили ее открытой, то наверняка запомнили бы. Это бы вас сразу насторожило, еще до обнаружения тела. Попытайтесь припомнить!

— Наверное, все было в порядке. Заперта, да, заперта. Простите, я должна усадить гостей.

Она поспешно удалилась, а Талызин задумался над ситуацией. Замок был не из тех, которые можно просто захлопнуть. Если Анна Николаевна не врет и дверь была заперта, значит, либо это сделал сам Бекетов изнутри — тогда и впрямь мы имеем самоубийство, — либо у убийцы был ключ. То есть, скорее всего, преступление совершила вдова. Но, черт возьми, неужели она не понимает, что своими показаниями роет себе яму? Почему не сказала, что нашла дверь открытой? Конечно, объяснение найти нетрудно. Не ожидала подобного вопроса, растерялась — Марина уверяет, Анна Николаевна не умеет быстро принимать важные решения. Или упорно надеется выдать происшествие за самоубийство. Помимо всего прочего, Талызину почему-то казалось, что она соврала и дверь была открыта. В общем, что-то тут не состыковывалось.

Весть о Кристине пришла довольно скоро. Услышав, как у следователя зазвонил мобильник, Марина с полным отсутствием привычного такта вскочила со своего места, однако Талызин сделал вид, что ничего не заметил, и удалился в соседнюю комнату. Возможно, разговор предстоит не для посторонних ушей.

Увы, в последнем следователь не ошибся. Девочку обнаружили на пустыре неподалеку от кладбища. Кладбище располагалось за городом, вот по пути и находились эти самые заваленные мусором пустыри. Непонятно, как Кристину туда занесло. Не добиралась же она пешком — это совершенно нереально. Похоже, смерть наступила от вполне естественных причин — некстати нагрянувшего приступа астмы.

— В ее вещах должен быть баллончик с лекарством, — тут же сообщил Талызин. — Проверьте.

Нет, баллончика не было. Вообще не было ничего похожего. Именно это и сыграло губительную роль. Как объяснил врач, с астмой можно прожить долгие годы, если во время приступов быстро принимать лекарство. Но, стоит оказаться без него, и — конец.

— Еду, — передал Талызин. — Не исключено, что она была не одна. Там могут быть следы. И поищите баллончик.

В трубке раздался тяжелый вздох. Да, рыться в мусоре — не самая приятная задача, только без этого не обойтись. У самого следователя настроение тоже было отвратительное. Девочка, несмотря на багряные волосы и странное поведение, вызывала несомненную симпатию. Юная, наивная, почти ребенок. С возрастом поумнела бы, остепенилась — однако не успела. Умерла. Или убита? Убить было легко — завести в безлюдное место да отобрать лекарство. Правда, требовался еще приступ астмы, но, как показывал жизненный опыт, его было вызвать несложно — стоило только заговорить на определенные тягостные для Кристины темы. Попытка тихо слинять не удалась. В коридоре цербером стояла Марина, за ее спиной маячил Некипелов.

— Что с нею, Игорь Витальевич?

— С кем?

— С Кристиной. Не морочьте мне голову, Игорь Витальевич. Не надо.

Талызин с удовлетворением отметил про себя, что Марина весь сегодняшний день находилась на виду. С утра к ней заехала Вика, считавшая священным долгом отвлекать подругу от мрачных мыслей, а потом он лично отвез Марину на кладбище. Нет, он ни минуты ни в чем ее не подозревал, но все же мысль о несомненном алиби была приятна.

— Вы приехали на кладбище на своей машине? — поинтересовался следователь у Некипелова.

— Да.

— Один?

— Да. А почему, собственно, вы…

— Она умерла? — прервала Марина. Ее голос грозил истерикой, а истерик Игорь Витальевич не любил больше всего на свете. Хотя нет — еще больше он не любил ссор с женой. В результате предпочел молча кивнуть. — Ее убили?

— Она умерла от приступа астмы.

Неожиданно Талызин понял, что угроза истерики позади. Марина побледнела и вцепилась одной рукой в другую, однако говорила теперь почти спокойно. — Ей всегда помогало лекарство. Аэрозоль в баллончике. Он был при ней?

— Потом, Марина, — покачал головою следователь. — Все потом. Сейчас я спешу.

Некипелов, упорно не двигающийся с места, взял не успевшую ответить женщину за локоть и раздраженно произнес:

— Теперь, наконец, ты поедешь?

— Куда?

— В травмпункт.

— О господи! — горячо воскликнула Марина. — Да отвяжись ты со своим травмпунктом!

— То ты отказывалась под тем предлогом, что должна дождаться вестей от Кристины, — едко прокомментировал Сергей Михайлович, — а теперь — поскольку их дождалась. А ногу что, решила ампутировать?

Талызин глянул вниз и присвистнул. Нога и впрямь опухла — настолько, что снять туфлю наверняка будет серьезной проблемой. — Сергей Михайлович прав. Нужно срочно обратиться к врачу. Вы ее отвезете?

— Разумеется. Но она как минимум должна не слишком активно сопротивляться. Я ведь не догадался запастись смирительной рубашкой.

— Да делайте, что хотите! — взорвалась Марина. — Острит он еще! Какая теперь разница?

Этот короткий взрыв явно лишил ее воли к борьбе, чем моментально воспользовался Некипелов, потащив коллегу к выходу. «Что-то уж очень он стремится улизнуть», — подумал Талызин.

Ситуация представлялась ему так. Кристина собралась на кладбище, но кто-то из знакомых подкараулил ее по пути, предложив ехать вместе. Дальше под каким-то предлогом заманил на пустырь, отобрал баллончик, довел до приступа и сбежал. Нет, естественно, не исключен другой вариант. Девочка по дороге на кладбище вышла из маршрутки, дабы освежиться прогулкой по свалке. Сомнительное удовольствие, однако на всякий случай надо расспросить водителей, вдруг кто ее видел. По роковой случайности она забыла лекарство, хотя уверяла, что по баллончику у нее лежит в каждой сумке. Интересная случайность! Не мешало бы уточнить у родителей Кристины, вдруг она взяла новую сумку. Только рука не подымается набрать их номер. Нет уж, пускай это сделает кто помоложе, а у него к старости нервы уже не те. Кстати, есть вариант номер три — самоубийство. Девочка специально выкинула лекарство, решив умереть. Умереть в окружении мусорных куч? Бред! Еще просто в самоубийство поверить можно, но чтобы романтическая юная особа избрала подобный антураж — невероятно. Талызин определенно склонялся к убийству. Скорее всего, это оно.