Снежное пламя - Ширли Грин

— И что же?..

— А то, что пресса и телевидение начали преследовать меня с утроенной энергией, не давая проходу, донимая звонками. И когда прошлым утром мне позвонила эта неуемная женщина, я взорвался.

— Женщина, за которую ты меня и принял?

— Она представилась как независимая журналистка, не состоящая в штате какой-либо газеты или журнала.

После этих слов в душе Кристины как будто все оборвалось.

— А тебе не казалось, что имело бы смысл изложить в печати свою версию этой загадочной истории, чтобы читатели смогли составить свое непредвзятое мнение? — спросила Кристина.

— Только не это! — возразил взволнованно Джастин.

— Нет, но ты послушай! — разгорячилась она, — Если бы ты рассказал в интервью обо всем том, что только что поведал мне, полиция, возможно, получила бы основания для доследования дела. И кто знает, может быть, на этот раз она сумела бы найти настоящего убийцу?

— И как они, по-твоему, это сделают?

— Должна же быть хоть какая-то зацепка.

— Майру удушили ее же собственным красным шарфом. Орудие убийства, так сказать, налицо. Но при этом — никаких отпечатков пальцев — убийца орудовал в перчатках, а в тот вечер все мы были при перчатках — слава Богу, на дворе зима.

— Но кто мог желать ее смерти?

— Я — согласно показаниям свидетелей и в соответствии с полицейской версией убийства, — сказал Джастин.

— И ты не хочешь раскопать правду? — в отчаянии воскликнула Кристина.

— Почему же, хочу, — отозвался Джастин. — Но едва ли это возможно. Все одновременно были везде — ведь это же была вечеринка, Кристина! Когда народ веселится, а особенно если он подвыпил, никому нет дела, кто чем занят. Кроме того, Майра, когда на нее что-то находило, превращалась в сущего дьявола: так что у любого могли быть с ней счеты, которые он таким диким способом и свел. Я уверен, ссоры, вроде той, что произошла у меня с ней в ту ночь, бывали у нее с каждым из присутствовавших на вечере. Я подумал сгоряча об Арти, но Майра именно тогда стала для него курочкой, несущей золотые яички. Конечно, не было никаких гарантий, что она не сорвется, но одного ее имени было достаточно, чтобы постановка стократно окупилась. Потом я стал грешить на Джека Джоунса, исполнителя главной мужской роли…

— Да, именно! У них же в ту пору, если верить слухам, был роман.

— Однако роман, интрижка — еще не повод для убийства.

— Но если она дала ему отставку?

— И все-таки это не могло стать поводом для убийства.

— А в чем можно заподозрить второго актера?

— Гарри Джонстона? Он в прежнее время работал с Майрой, оставался с ней в приятельских отношениях. Благодаря ей, он очень хорошо выглядел в этой постановке и буквально молился на нее.

— А актриса?

— Роксана? Для чего ей убивать Майру? Благодаря пьесе она впервые стала известной в театральных кругах.

— Боже, ничего не понимаю! — раздраженно сказала Кристина. — Ты только и делаешь, что объясняешь мне, почему тот или та не были заинтересованы в ее убийстве. Но должен же был быть у кого-то интерес, Джастин. Кому-то все-таки понадобилось убить ее.

— Кроме меня? — спросил он с легкой улыбкой.

— Исключаю тебя, дорогой!

Джастин оторвался от лицезрения пламени в камине, подошел к ней и заключил в свои объятия.

— Ты знаешь, что ты на редкость красива?

— Спасибо, Джастин, — проникновенно сказала Кристина. — Не так, конечно, как Майра Бреккенридж…

— Майра Бреккенридж тебе в подметки не годится, — возразил Джастин и коснулся ее щеки. — Ее красота немыслима без косметики и ухищрений фотохудожников, потому что изначально создана для признания публики и грома аплодисментов. Сними с нее грим и все эти дорогие модные тряпки — и останется ссохшийся орех без скорлупы. А вот вы, мисс Кеннеди, красивы без всех этих ухищрений. Ты — совершенство, созданное самой природой — начиная от этих серых глаз и кончая твоим благородным, щедрым сердцем.

Джастин чуть прикоснулся своим ртом к ее губам и поймал ее глубокий взгляд.

— Может быть, хватит на сегодня признаний и откровений, как ты думаешь?

Теперь настала ее очередь для признания. Ей всего лишь надо было сказать ему, что она журналистка, но совсем не похожая на тех, которые осаждали его, портили жизнь, нарушая душевное спокойствие и равновесие.

Кристина опять почувствовала угрызения совести, хотя чего ей, собственно, было опасаться? Того, что она — журналистка? Подумаешь, какая чепуха! Но сообщить сейчас ему эту «чепуху» она так и не смогла, успокаивая себя тем, что момент не подходящий, и скоро, очень скоро, пока не улеглась метель, она обязательно обо всем ему расскажет.

А пока она наслаждалась обществом Джастина, ей просто хотелось оставаться в его объятиях и смотреть в. его глаза — огромные и любящие.

Джастин и не ждал от нее никаких признаний.

— Тебе приходилось купаться в снегопад?

— Купаться в снегопад? — Кристина, еще не очнувшись от своих раздумий, не сразу поняла его вопрос.

— Купаться в бассейне, когда за окнами метет метель?

Кристина ответила, что никогда не приходилось.

Джастин тут же повлек ее через всю гостиную к красивым стеклянным дверям, за которыми располагался очаровательный внутренний дворик с бассейном. Распахнув двери, он вывел ее на облицованное белым кирпичом пространство. Сам же бассейн был облицован плиткой лазурных и бирюзовых оттенков, как и совсем маленький бассейн в дальнем конце дворика, в котором ключом била и каскадами стекала в главный водоем кристально чистая, теплая вода.

Кристина услышала, как Джастин за ее спиной стащил с себя джинсы. Затем руки его легли ей на плечи, и белый бархатный халат с легким шорохом упал на белый кирпичный пол возле ее ног

Затем, не прикоснувшись более к ней, он прошел к краю бассейна, совершенно обнаженный, и нырнул. Кристина проследила, как его бронзовое тело разрезало воду, вынырнув чуть в стороне, Джастин оглянулся на нее.

— Не вода, а парное молоко, — крикнул он, приглашая Кристину последовать его примеру.

Кристину овеяло теплом, — вероятно, от подогретой воды. А может быть, тепло скрывалось у нее внутри? Поди разберись, когда впервые в жизни стоишь в таком сказочном зимнем дворике — да еще без единой нитки на теле.

И ей не доводилось до сих пор плавать нагишом.

Но рядом с ним плавать в костюме Евы казалось самой чистой и добродетельной игрой на свете, даже если заранее знаешь, что плаваньем дело не кончится. Такого комфорта и такой звенящей легкости в теле Кристина еще не ощущала.

И так тепло ей никогда еще не было, а причина всего лишь в том, что он смотрит на тебя, касается тебя одним лишь взглядом, откровенно любуясь твоим обнаженным телом.