Грош - Давыдов Григорий

Подозвав официантку, которая пулей оторвалась от своих дел и подбежала, попросил:

— Можно просто воды?

Если расширившиеся в изумлении глаза и раскрытый рот означают согласие, то я всё сделал правильно. Не, а что такого то, я же просто воды попросил!

— Ступайте, уважаемая. Нам повторить, — обратился к официантке гном, и та даже с каким-то облегчением, поклонившись, удалилась. — Ты чего нас позоришь?! — На этот рас слова предназначались для меня. Я посмотрел на уже немного "повеселевшего" Ёдура. — Это ж гномий эль! А ну, пей давай! Иначе станешь на голову короче, честное гномье! — Он схватил мою кружку и придвинул ко мне.

Мне ничего не оставалось, кроме как оглядеться в поисках поддержки, не найти её и взять в руки кружку с элем. Посмотрел ещё раз на жижу, которую с натяжкой назвал бы напитком, а не быстродействующим ядом, и, мысленно перекрестившись, сделал глоток.

Твою дивизию!!!

В горле как будто разорвался вулкан, больно ударило в мозг. Я закашлялся, каким-то чудом сумев поставить кружку с этой дрянью на стол, а не выбросить ко всем чертям. Словно издалека ко мне прилетел голос (Твари!) Ёдура, который одобрительно хлопал меня по спине:

— Ничего, в первый раз со всеми так! Зато теперь ты настоящий мужчина, Грош!

Я тебе дам: мужчина! Я тебе такого мужчину дам! Постепенно меня отпустило, я сел, держась руками за голову — слишком уж она трещала — и с ненавистью поглядел на гнома. А тот, как будто ничего и не было, принялся уже за вторую кружку — первая, которую он непонятно когда успел осушить, лежала рядом с ещё двумя, готовыми влиться в Ёдура.

Хотелось что-то сказать, больно стукнуть бородатого по лбу, и я бы так и сделал, даже не боясь, что он мне после этого может отрезать, как вдруг сквозь крики, треньканье кружек и топот расслышал чьи-то перешёптывания. Так-так, а это ещё что тут у нас? Со слухом у меня всё в порядке — ошибиться не мог, кто-то тут шепчется. А зачем кому-то шептаться? Разве что, если этому "кому-то" есть что скрывать.

Я огляделся в поисках источника шёпота, и довольно быстро его обнаружил: это был Вестейн. Он что-то шептал на ухо Уне, которая с серьёзным, даже хмурым выражением на лице его слушала, попутно осушая кружку с элем. Напрягая все возможности своих барабанных перепонок, я постарался игнорировать любые шумы, кроме тех, которые издавала эта парочка. И в итоге сумел кое-что разобрать:

— А ты уверен, — отставив в сторону кружку, сказала рыцарю Уна. — Что нам стоит ехать по той дороге?

— Разумеется, — продолжил нашёптывать ей на ухо Вестейн. — Эта дорога самая короткая. А ты же хочешь, чтобы мы поскорее добрались до деревни Кхорки? Ведь опоздаем хоть на день, и гонорар урежут в два раза!

Ха! А сам говорил: благие цели, благие цели! Деньги — вот твоя благая цель, говнюк! Делая вид, что попиваю эль, на самом деле лишь касаясь губами кружки, продолжил вслушиваться.

— Ну не знаю, — Уна закусила нижнюю губу, задумавшись. Блин, как же красиво она это делает! — Ведь тогда мы проедем в опасной близости от Проклятой Птицы.

Оп-па. А это что ещё за Проклятая Птица такая? Мне вдруг вспомнилась та скульптура, на главной площади, что меня так заинтересовала. А не связана ли она с этой Птицей? Вроде бы она напоминала кого-то типа орла… Да и, к тому же, я ничего не потеряю, если съезжу, посмотрю… Всё, решено:

— Я еду с вами, — прервал я разговор рыцаря с рыжеволосой, и те с каким-то лёгким оттенком удивления на лицах уставились на меня. Как, собственно, и все, сидевшие за столом.

— В смысле? — не поняла Уна, и я, поставив кружку, пояснил:

— Вы ведь едете в деревню Кхорки, что бы это ни было? А по пути проезжаете Проклятую Птицу. Я хотел бы на неё посмотреть.

Уна ещё с минуту разглядывала меня, словно не до конца понимая о чём идёт речь, а затем неожиданно рассмеялась, хлопнув Вестейна по спине:

— Смотри-ка, какой у парня слух! Нам надо научиться разговаривать потише! — ещё немного посмеявшись, она наконец успокоилась и обратилась на этот раз уже ко мне: — Проклятая Птица, если ты не знал, очень опасна. И к ней нельзя подходить слишком близко. Многие уже поплатились жизнью за это.

— И всё же, — я накинул на себя вид настоящего пофигиста. И это произвело впечатление.

— Ладно, я не против, — подумав, решила Уна, и посмотрела на Вестейна, чего-то ожидая.

Угу, похоже, он действительно здесь был главным, и без его согласия ничего решить нельзя. Рыцарь поднялся, глядя куда-то в сторону.

— А я против, — сухо проговорил он, заставив меня стиснуть ладони в кулак. — По пути могут попасться типы вроде табора Рорха, и что тогда? Он будет для нас обузой и тем самым угрозой.

— А ну, подожди-ка! — не выдержал я и тоже поднялся. — Я отлично стреляю из лука!

— И что? — спокойно отреагировал на это рыцарь. — А если к нам подойдут близко? Все здесь присутствующие умеют сражаться в ближнем бою. Ты должен прикрывать чью-то спину, и если к тебе подойдут близко, то лук не сильно поможет, и тогда ты — не жилец. А в таком случае не жилец и тот, кого ты прикрывал. Я так рисковать не могу.

Я стиснул зубы, еле сдерживаясь, чтобы не выругаться. Да явно было видно, что все его доводы притянуты за уши, что он просто не хочет видеть меня рядом. Боится. Да, точно, боится! Но разве объяснишь это всем? Вся команда наёмников сидела молча. Для них слова паладина имели вес. Тогда оставалось одно…

— А если я докажу, что могу сражаться в ближнем бою? — кинул я в спину уже собиравшемуся покинуть стол рыцарю. — Например, в рукопашной.

Вестейн обернулся и оценивающе оглядел меня. Мне показалось, или в его взгляде промелькнуло удивление? Что-то я часто всех в последнее время стал удивлять.

— Прямо здесь? — Удивлённо поднял бровь рыцарь, и я улыбнулся: значит, согласен.

— Да, прямо здесь, — никогда не думал, что мой голос может быть таким жёстким.

— Хорошо, — Вестейн пожал плечами и кивнул Бранду.

Тот поднялся, выходя из-за стола. Э-э-э, не понял?! Я то думал, что со мной рыцарь драться будет! Трус несчастный! Ну да ладно. В любом случае на попятную пойти не удастся.

Бранд кинул на ближайший стол куртку и рубаху, оголяя своё волосатое туловище и руки, оставив из одежды лишь обувь, да штаны с ремнём. Я последовал его примеру, также кинув к этой горе одежды и свой колчан с луком и стрелами.

А гости трактира, заметив сие действо, дружно, словно по команде, окружили нас, начав шуметь ещё сильнее и надоедливей. Все поняли, что сейчас произойдёт. Как только я снял рубаху, народ дружно заржал, разглядывая моё тело. Что, думают, что в моих сухих мышцах никакой силы нет? Как же они ошибаются!

Между прочим, мышцы у Бранда были пускай не как у Шварценеггера, но пообъёмистей моих. Да и взгляд был какой-то… суровый, злой, как тогда, на дороге. И что-то я сразу начал сомневаться: а правильно ли вообще поступил? Ладно, посмотрим, что мне дали тренировки у озера…

Сквозь толпу пробилась довольная команда наёмников. Всё-таки такое они не собирались пропускать. Я неожиданно заметил, что толпа образовала подобие круга. "Прямо настоящий ринг", — пришло мне в голову. Веселее всех был, разумеется, Вестейн. Он прокричал, стараясь перекричать толпу:

— Грош! Если ты победишь, — эти слова были сказаны с долей насмешки. — То я лично заплачу тебе шесть золотых!

Сказанное рыцарем явно взбодрило толпу: они начали делать ставки, что-то записывать, спорить. Удручённо обнаружил, что на меня никто не ставил. Что ж я, так невкусно выгляжу? Думают, у меня никаких шансов?

Краем глаза заметил подмигнувшего мне гнома. Он показал сначала на листок, на котором записывались ставки, а потом на меня, улыбаясь во все зубы. Да ладно?! Неужто на меня поставил, старый хитрец?!

Силы сразу словно влились в мышцы. Я вдруг понял, что должен, просто обязан победить! По-другому никак. И плевать, что против меня стоит профессиональный боец. Не думаю, что в этом мире хоть кому-то известна техника карате. В этом моё преимущество!

Бранд немного нагнулся вперёд, выставляя в стороны руки. Хм. Странно. Я принял классическую стойку карате, выставив левую ногу чуть вперёд, и обе руки со сжатыми кулаками перед собой, согнув в локте.

Между мной и противником воцарилось минутное напряжение. Как будто кто-то держал нас обоих на веревке. Натянутой веревке, из-за которой мы не могли двигаться: просто стояли, глядя друг на друга, не обращая внимания на свист и улюлюканье толпы, которая так хотела поскорее насладиться боем.

И Бранд решил всё-таки утолить эту жажду зрелищ. Его "верёвка" лопнула, и он, оскалив зубы, кинулся на меня, наклонившись вперёд, словно бык, собирающийся проткнуть тореадора рогами. Видимо, собирался схватить меня за ноги и повалить на пол. О, как всё запущено! А я, по его мнению, что, стоять и смотреть буду, что ли?

Я моментально ушёл в сторону, подняв немного в бок согнутую в колене ногу. И Бранд на ходу просто взял и врезался лицом в моё колено, рухнув на пол. А я в свою очередь тут же ретировался на другую часть "ринга", периодически попрыгивая на месте. Как там говорил сенсей? Постоянно быть в движении — вот что самое главное!