Мое искушение - Инна Разина

В конце-концов, общаться она будет в моем присутствии. И если мне что-то покажется подозрительным, церемониться не стану. Для остальных у меня и повод для такого поведения есть: разрешение от брата присматривать за его невестой. А то, что я чихать хотел на чужое разрешение для того, чтобы заботиться о ней, никто, кроме меня, не знает.

Глава 29 Яна

Совместный обед с Ильей проходит нервно. Чувствую себя не в своей тарелке. Хотя мне не в чем его упрекнуть. Он больше не переходит границы, не вспоминает наше вчерашнее безумие. Не касается меня без повода. Но эти самые поводы почему-то все время находятся. Помогая сесть в машину, придерживает за руку и сжимает ее чуть сильнее и дольше, чем нужно. Провожая в здание, легко касается поясницы. А у меня от всего лишь мимолетного прикосновения взрывается пульс. А еще его взгляды. Их слишком много, этих взглядов. Пристальных, внимательных, смущающих. Кажется, будто за каждым моим движением следит. Все в себя впитывает. Запоминает зачем-то.

И аура у него сильная, мужская, подавляющая. Скажет, словно отрежет. Почти физически его чувствую. Никто на меня так не действовал, ни отец, ни Ромка. Но я умею отступать и не упираться, где не стоит. А добиваться своего аккуратно, иногда обходными путями. Илья еще меня плохо знает. Хотя по-моему, гораздо лучше многих. И это всего за несколько дней. Но со мной его ждет сюрприз. Я не подчиняюсь чужим приказам, решаю все сама. Пусть и в прямое противостояние редко вступаю. Так что с почти навязанной опекой не спорю. А как там в результате все получится, посмотрим.

После кафе возвращаемся прямо домой. Мама Ромы ждет нас с отчетом. И мы сразу все подробно рассказываем. На накопившиеся вопросы тоже отвечаем. Что Ромка в нормальной форме. Физически здоров и похудеть не успел. Переданную еду оценил и мать благодарил. Ну а главное, те грязные предположения адвоката Рома никак не подтверждает. Связь с погибшей девушкой отрицает. И про причины их встреч в столице рассказал так, как было. Говорю обо всем увереннее, чем на самом деле чувствую. Сомнения у меня остаются. И вопросов к жениху еще много. Но все эти сомнения не для его матери и тети. А для меня одной.

Ольга Петровна и ее сестра, удовлетворенные нашим рассказом, уходят в сад. А я отправляюсь на кухню. Есть после кафе не хочу, а кофе выпила бы с удовольствием. Внимательнее осматриваю большое светлое помещение, наполненное современной бытовой техникой. Явно Илья постарался. Тут даже кофемашина есть. Изучаю, пытаясь разобраться, как запустить. Слышу шаги в коридоре. Даже оглядываться не надо, и так знаю, кто там. Думала, Илья поднимается к себе, и ошиблась. Подходит ближе, останавливается за спиной и сообщает с легкой насмешкой:

— Мать эту машинку боится как огня и без меня не запускает. Сейчас покажу, что надо делать. Кофе я уже засыпал. Еще не закончился. А воду свежую надо долить. Вот здесь открываешь, видишь…

Слушаю вполуха. Вроде бы дистанцию Илья держит, не касается меня. А чувство такое, будто обнимает. Обволакивает своим запахом, теплом, энергетикой сумасшедшей. От которой сердце мое стучит, как ненормальное. А по коже мурашки разбегаются. И тело корчится в сладкой истоме. Нестерпимо хочется откинуться назад, спиной на его грудь. Лопатками ощутить биение мужского сердца. И чтобы руками крепко за плечи схватил. Прижал к себе почти до боли. Он делает еще шаг, протягивает руки к машинке по бокам от меня. Почти замыкая в кольцо. Показывает, как управляться с техникой. А у самого голос хрипит так, что в груди все обрывается.

Теплое дыхание шевелит волосы на моей макушке. Жар сильного тела чувствую даже на расстоянии. Правда, расстояние Илья оставил совсем небольшое. Голову боюсь в сторону повернуть, чтобы его не задеть. Между нами и так уже искры сыпятся. Когда он так близко, опять срабатывает наше общее безумие. Слышу, как Илья рвано выдыхает, касаясь грудной клеткой моих лопаток. Забываю вообще обо всем, полностью теряю нить разговора. Что я там хотела узнать? Какая разница. Стою почти в оцепенении и слышу, как он глубоко вдыхает запах моих волос. Подставляет чашку. Обхватывает мои пальцы, показывая, на какие кнопки нажимать. А потом мягко скользит к запястьям и нежно поглаживает венки на них.

Гул в ушах нарастает, тело бурно отзывается на такую невинную ласку. Закрываю глаза и чуть откидываю назад голову, упираясь затылком в мужское плечо.  Подрагивающими пальцами Илья медленно скользит от моих запястий к локтям и обратно. Вжимается носом мне в висок и шумно дышит, а дальше слышу его тихий, сдавленный стон. Всё это слишком горячо, сладко и больно. Неправильно, не вовремя. Но разве нас кто-то спрашивал? Разве думала я, что смогу испытать такое жгучее желание от одних только простых прикосновений. Но вот стою сейчас, переполненная эмоциями под завязку. И таю в мужских руках.

Кофе с шипением наполняет чашку, и этот звук приводит меня в чувство. Резко открываю глаза и отшатываюсь от Ильи. Он тут же меня отпускает. Мы все еще стоим очень близко друг к другу. Пытаюсь немного усмирить дыхание, от которого бурно вздымается грудь. За моей спиной такие же рваные выдохи и вдохи. Как только наваждение испаряется, на смену приходит вина. Корю себя за слабость. В слишком опасные игры мы с ним играем. Не представляю, что будет, если нас засекут. Надо уходить к себе. Кофе больше не хочу. В меня сейчас ничего не влезет. Не оглядываясь, делаю несколько шагов к коридору.

В это время звонит телефон Ильи. Слышу, как он отвечает, и тороплюсь быстрее спрятаться в укрытие. Но имя адвоката заставляет притормозить. Разворачиваюсь и смотрю на помрачневшее лицо Ильи.

— Это точно? — спрашивает он. Выслушав ответ, добавляет: — Хорошо, я понял. Обсудим позже. — Поднимает на меня глаза и сжимает челюсти.

— Что случилось? — уточняю нервно. — Что-то с Ромой?

— Нет, — хрипло произносит Илья. — С ним все нормально.

— Тогда что? — требую, приближаясь к нему. Он отводит взгляд, чем напрягает еще сильнее. Но все же заставляет себя ответить:

— Провели экспертизу тела. Погибшая не больше трех недель назад сделала аборт.

Глава 30 Илья

— Аборт? — переспрашивает Яна.

На секунду на бледном лице мелькает растерянность.