Остров Пирроу - Александр Шаров

Изабелла. Моя бабушка с отцовской стороны цыганка…

Питониус (эхом). Цыганка…

Изабелла. Второй мой дед — иудей.

Питониус. Иудей.

Изабелла. А вторая бабушка — римлянка, но поклонялась языческим богам, Юпитеру и Зевсу.

Питониус пятится. При последних словах Изабеллы, схватившись за голову, он бежит с леденящим душу воем.

В тембре его голоса и в поведении можно заметить фамильное сходство с Питониусом сорок первым, тень которого являлась на кладбище.

ПРОИСШЕСТВИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ

Светит луна. По-прежнему у кареты под зелеными пиниями спит магистр. На губах его блуждает улыбка. Вдалеке раздается вой.

Вой усиливается, и появляется Питониус. Одежда его в беспорядке. Он мертвенно бледен.

Питониус. А, вы изволите дрыхать. Друг, который столько сделал для вас, погибает, а вы дрыхнете…

Магистр (приподнимаясь, с той же нежной улыбкой). Мне снилась музыка сфер, божественная музыка сфер, и вдруг раздался пронзительный звук. Вероятно, комета пронеслась через небесную гармонию.

Питониус. К дьяволу небесную гармонию. Ваше бормотанье еще хуже стихов. Это не комета, а я. Спутать комету с аудитором, тысяча чертей, и вы еще смеете называть себя ученым…

Магистр. Это вы?.. Но почему вы так бледны и ваша одежда в беспорядке? Что случилось?

Питониус. Он еще спрашивает! Все погибло, магистр. Все погибло, и сердце истекает кровью. Я чувствую себя так, будто меня морально вздернули на дыбу и клещами рвут ногти.

Магистр. Да, насколько я помню, все это создает не совсем приятные ощущения.

Питониус. «Насколько вы можете вспомнить». Ха-ха-ха-ха. Вам терзали смертное тело, а мне душу. Между прочим, я сорок лет даже не подозревал, что эта самая душа во мне имеется. Она вела себя в высшей степени тактично при самых различных обстоятельствах. И вдруг… И вдруг… О, я несчастнейший из несчастных!

Магистр. Но что случилось?

Питониус. Брак с прекрасной Изабеллой невозможен.

Магистр. Почему?..

Питониус. Она призналась, что дед ее — эфиоп, другой дед — иудей, а бабки — цыганка и язычница.

Магистр. Успокойтесь, мой друг, подумаем. Косинус, умноженный на тангенс. Есть. Язычницу исключим; мы же в самом начале первого века, и христианство еще не в моде.

Питониус. Все равно три четверти больше, чем одна четверть.

Магистр. Да, три четверти больше, чем одна четверть… Но… Но… Вы действительно любите Изабеллу?

Питониус. Действительнее и быть не может. Люблю, так сказать, как сорок тысяч братьев любить не могут!

Магистр. Тогда пойдите к ней и скажите, что любовь не знает преград.

Питониус. Пойти и сказать: «Любовь не знает преград»? А что, если в самом деле пойти и сказать?

ПРОИСШЕСТВИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ

Изабелла у окна. Под окном Питониус.

Изабелла. Я очень тронута вашими словами, дорогой Питониус. Но все-таки одну преграду любовь знает.

Питониус. Вздор. Не будете же вы спорить с таким ученейшим человеком, как магистр, а он положительно утверждал, что любовь не знает преград. И я тоже говорю, к черту ваших проклятых предков, к дьяволу. Забудем о них, Изабелла.

Изабелла. Я не о предках…

Питониус. Не о предках?..

Изабелла. Что вы сейчас чувствуете, милый Питониус?

Питониус. Тут у меня горит (прижимает руку к сердцу), а тут все смешалось (кладет ладонь на лоб).

Изабелла. Тут горит, а тут все смешалось? А что делать, если у меня тут холодно, как на леднике, а тут все в порядке, как в только что убранной комнате? Прощайте, Питониус! (Уходит.)

Питониус. Не исчезайте. Не убивайте меня. Сжальтесь, прекрасная Изабелла. Я буду ждать. Скажите, что вы когда-нибудь сможете полюбить меня. Хоть когда-нибудь.

Изабелла (останавливаясь). Я вас полюблю тогда… тогда, когда на вашей железной голове вырастут ромашки.

Дверь закрылась. Питониус остался один.

— Тогда, когда на вашей железной голове вырастут ромашки, — убитым голосом повторил Питониус. — Но как им вырасти? Это же антинаучно. О, я несчастный!

ПРОИСШЕСТВИЕ СЕМНАДЦАТОЕ

Пинии. Карета. Спящий магистр.

Питониус (появляясь из глубины леса). Опять дрыхнет, когда друг его гибнет. Можно ли после этого верить, что на свете существует благородство! Спит и, судя по выражению лица, просматривает розовые сны с благополучными концами. Вставайте, магистр, иначе… (Забыв, где он, кричит.) Дыбу!.. Клещи… Испанский сапог!.. (Опомнившись, тише.) Вставайте, дорогой друг…

Магистр (просыпаясь). А мне снилось, что вы и Изабелла идете под венец. Я был так счастлив, так рад за вас…

Питониус. Как же, под венец… Она сказала, что будет моей, только когда у меня на голове вырастут ромашки…

Магистр (думает). Этому горю не трудно помочь.

Поднимается. Берет из кареты лопатку и садовую лейку. Переворачивает крышку, которой покрыта голова Питониуса. Насыпает в углубление землю. Выкапывает из травы ромашки, пересаживает их и тщательно поливает.

ПРОИСШЕСТВИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ

Роскошная спальня освещена бронзовыми ночными светильниками. Спит Изабелла. Рядом с ней на подушке голова Питониуса.

— Итак, все кончено, — еле слышно говорит Питониус. — Я приехал в Древний Рим, чтобы расстроить брак, и вместо этого… Ах, что я наделал, что я наделал! Изабелла родит второго Питониуса, тот третьего Питониуса, этот четвертого, пока не появится Карл Фридрих Питониус, аудитор десятого класса, которому никогда уже не стать аудитором девятого класса. Что делать? Что делать? Сегодня ночью магистр уезжает обратно в своей карете. Поехать вместе с ним? Но как я расстанусь с Изабеллой? О, обожаемая Изабелла!.. Нет, я все-таки должен уехать… Но что ждет меня там? Позор, бесчестие… Все равно…

Питониус поднимается. В колпаке, ночной рубашке и туфлях выскальзывает из спальни. На пороге останавливается:

— О Изабелла, о моя любовь! Жребий брошен.

Исчезает.

Спит, разметалась во сне, улыбается, что-то шепчет прекрасная Изабелла. А из-за окна слышен удаляющийся цокот копыт.

ПРОИСШЕСТВИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОЕ

Сводчатый подвал канцелярии. Питониус — он по-прежнему в ночном колпаке и рубашке — раскрывает «Личное дело» на странице, где написано: ПРЕДОК НОМЕР СОРОК ДВА.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});