Партизан - Константин Калбазов

– Ничего, господин прапорщик, ничего. Я тоже когда-то командовал солдатиками и, признаться, также грешил разными словечками, – задумчиво произнес Ломновский. – Валентин Степанович, вы тут пообщайтесь еще на эту тему, и причем поподробнее, а потом я хочу увидеть ваше мнение и конкретные предложения.

– Слушаюсь.

– Господин прапорщик, я краем уха слышал, что вы затратили собственные средства на создание вашей группы. Это правда?

– Так точно.

– И какова цель?

– Скажем так, избежать войны у меня не было никакой возможности. Как говорится, не время и не место, когда родина в опасности. Но с другой стороны, и торчать в окопах в ожидании шального снаряда или пули, понимая, что от тебя ничего не зависит, желания не испытываю никакого. А так многое зависит уже от меня самого и моих умений, хотя на первый взгляд опасность становится намного выше.

– То есть личная заинтересованность налицо.

– Так точно, ваше превосходительство. И коль скоро моя личная заинтересованность и интересы нашей армии совпадают, не вижу в этом ничего зазорного.

– Боже упаси. И в мыслях не было винить вас в чем-то.

Ломновский поднялся и вышел из кабинета, провожаемый подскочившими со своих мест офицерами. Больше ему тут делать нечего. Опять же забот у начальника штаба хватает, а он провел здесь целых полчаса, занимаясь не своим делом.

Впрочем, как сказать – не своим. Вот по тем же фугасам нужно будет наладить их производство, и срочно. Бог знает как к производству этой новинки отнесутся в главном артиллерийском управлении. Но здесь, на уровне армии, можно это организовать собственными силами.

Вообще в словах этого прапорщика было много разумного, хотя и необычного. А главное – с какой легкостью он выдавал одну идею за другой. Такое впечатление, что он знает, о чем говорит. Хотя-а… Богата земля русская талантами и самородками, жаль только, не всегда им дают дорогу, поддерживают или хотя бы не мешают.

Вот взять конкретно эту идею с разведподразделениями. Ведь то, что предлагает прапорщик, по сути, не так уж и невозможно, да и чего греха таить, для армии связано с малыми затратами. Ну что трудного для полка выделить один взвод для разведки. Тренировать их и собирать там лучших. А уж самых лучших из них можно будет отбирать в дивизионную и далее в армейскую разведку. Вот и соберется в кулак элита армии.

А какие перспективы открываются! Диверсии на путях сообщения. Ликвидация военных объектов. Да тех же складов. А главное – получение разносторонней информации и ведение агентурной работы на территории противника. От возможных перспектив даже дух захватывает.

И еще… Еще у него есть шанс войти в историю в качестве родоначальника фронтовой разведки. Хм. А что, очень даже впечатляющее название. Не военная разведка, которая уже существует при генеральном штабе и от которой не так много толку в действующих войсках, а именно фронтовая. Цели, задачи, структура – все это еще предстоит разработать. В принципе прапорщик уже представил черновой вариант, но это только начало…

– Здравствуйте, Сергей Григорьевич, – войдя в кабинет начальника контрразведки армии, поздоровался Ломновский.

– Здравия желаю, ваше превосходительство! – бодро откликнулся ротмистр Рогозин, поднимаясь из-за стола.

– Вы, я гляжу, один радеете о безопасности армии.

– Разогнал обоих своих помощников по дивизиям, а сам решил с бумагами разобраться. Война войной, но канцелярию никто не отменял.

Ротмистр держался свободно, ничуть не тушуясь присутствием начальства. Впрочем, чему удивляться. До своего звания он дослужился в отдельном корпусе жандармов и до войны работал как раз на этом поприще. С началом мобилизации именно отделы корпуса жандармов выделяли офицеров для организации работы контрразведки в действующих войсках. Ввиду несколько негативного отношения остального офицерского корпуса к жандармским офицерам он привык держаться независимо.

– Я к вам с поручением.

– Весь внимание, ваше превосходительство.

– Вы слышали уже о выходке одного прапорщика из Сорок седьмого Украинского?

– Так точно.

– Ну да. Вам по должности положено. Очень занимательный молодой человек. И я бы даже сказал – необычный. А еще он сообщил весьма интересные сведения.

– А вот насчет этого я не в курсе.

– Вам уже объявили о вечернем совещании?

– Так точно.

– Превосходно. Там все и узнаете. Но пока суд да дело, время терять не хотелось бы. Словом, проверить бы этого прапорщика да выискать на него всю подноготную. Уж больно занимательная личность.

– Я уже сделал запрос в главное управление и просил разослать циркуляры по всем губернским отделам и полицейским управлениям, а еще – запрос в архив корпуса, Центральный архив МВД и военное присутствие города Киева, где он был призван. Поручик Чирков выехал в его часть, покопается там аккуратно, осмотрится.

– Хм. А у вас не забалуешь, Сергей Григорьевич, – вздернул бровь генерал.

– Так ведь мы, жандармы, ваше превосходительство, цепные псы на страже самодержавия, и хватка у нас бульдожья.

– Нда. Никогда не понимал этого высокомерия и чванства господ офицеров. Словно и не солдаты, а какие-то экзальтированные курсистки.

– Уверяю вас, ваше превосходительство, обидно только первый год. Потом отпускает, и начинаешь относиться к этому со снисхождением. Если бы империю можно было защитить одними только штыками, это было бы замечательно. Но к сожалению, это не так, и кто-то должен заниматься нашим столь непопулярным делом.

– Когда вы сможете получить ответ?

– Не могу знать. Время военное, и я со своим срочным запросом не один. Основываясь на личном опыте, при самом благоприятном исходе, дня четыре.

– Долговато, но лучше уж так, чем потом локти кусать, оттого что австрияки или германцы решили нас дезинформировать.

– Настолько серьезные сведения?

– Очень. Дождитесь вечернего совещания, сами все поймете. Но прапорщика этого возьмите под плотную опеку. В пределах, разумеется. Потому что, если он чист…

– Ценный кадр?

– Я бы сказал, неординарная личность. Человека со столь развитой интуицией я еще не встречал. Вы понимаете, он как-то походя предлагает такие вещи, до которых вот так сразу и не додумаешься. Нужны годы, сотни ошибок, набитые шишки, пролитая кровь, в конце концов. А у него все как-то походя и просто. На интуитивном уровне. И самое занимательное то, что чувствуется его правота.

– Я все понял, ваше превосходительство. Возьму его под опеку мягко, но жестко. Не извольте беспокоиться. Я тут прихватил с собой парочку филеров, мы с ними не один год вместе, все сделают в лучшем виде.

Глава 7. В разведке

Если хочешь, чтобы люди в тебя верили и были готовы следовать за тобой всюду, заслужи их уважение. Для этого совсем не обязательно разводить панибратство и чрезмерно сближаться с ними. Подобный подход скорее во вред. Потому что когда-нибудь настанет момент, и, вместо того чтобы выполнить твой приказ, твои подчиненные скажут: «Ты не прав, Ваня». Так что подчиненные всегда должны помнить, что они, конечно же, твои боевые товарищи, но старший здесь ты и твои приказы не обсуждаются.

И тем не менее солдат должен знать, что ты способен сделать и его работу. Что в тебе не гнилая душонка и достаточно решимости для серьезного шага. Причем для этого командиру совсем не обязательно очертя голову бросаться в атаку, увлекая за собой своих людей. Вернее, подобное нужно далеко не всегда, а так, время от времени, чтобы освежить память подчиненных…

…Часовой поежился, передернул плечами и, встрепенувшись, полез в карман шинели за трубкой и табаком. Угу. Погодка сегодня не радует. Мало того, что ночь выдалась холодной, так еще и дождик моросит. Этот-то стоит в шинели, да еще и плащ-палатку на себя накинул, а вот Шестаков себе подобной роскоши позволить не мог. Его плащ-палатка осталась у парней, сам же он движется налегке, обряженный только в камуфлированный комбинезон, надетый поверх формы. Так что пробирает его до самых косточек.

Нет, с этим нужно кончать и как можно быстрее, иначе промокнет окончательно, и здравствуй простуда. А тогда уж из него диверсант откровенно никакой. Кашель – это такое дело. Он ведь возникает непроизвольно, даже не задумываясь о том, чтобы спросить на то разрешение. Конечно, порой с ним справиться можно, но далеко не всегда.

Опять же переносить болезнь придется на ногах, а в этом случае достаточно велик шанс заполучить осложнения. Здесь же до антибиотиков пока еще не додумались. Не сказать, что Шейранова столь уж волновала судьба Шестакова. На его взгляд, этот молодой человек заработал себе на две высшие меры наказания. Но с другой стороны, в его образе удалось добиться определенных успехов и, можно сказать, выйти на прямую дорогу по созданию собственной команды. Словом, простуда сейчас вовсе ни к чему и совершенно ни к месту…