За кулисами второй мировой войны - Федор Волков

Английские политики внимательно следили за развитием советско-германских отношений, все более заметно ухудшавшихся. В конце октября 1940 г. Криппс от имени британского правительства заверил руководство СССР: "Великобритания не будет участвовать в любом нападении на СССР"{396}.

Это был важный шаг на пути к англо-советскому сближению. В телеграмме, посланной из Москвы в Лондон 13 октября 1940 г., Криппс признавал: "Советское правительство предпочитает в конце концов, чтобы Германия не была победителем Англии", СССР надеется на; возможность "отсрочки угрозы со стороны Германии путем достижения договоренности с державами "оси" до того момента, пока Россия не будет достаточно сильна, чтобы справиться с ними и нанести им поражение"{397}.

Однако линия на сближение с СССР имела немало, противников в Англии, в том числе в самом Форин оффисе. Так, 22 октября 1940 г. Криппс в беседе с первым заместителем наркома иностранных дел СССР от имени английского правительства предложил заключить торговое соглашение с Англией, а затем пакт о ненападении. Хотя Криппс подчеркнул особую доверительность этого предложения, чиновники Форин оффиса довели до сведения журналистов о демарше Криппса, тем самым дезавуировав его предложение{398}.

Тем не менее тенденции к англо-советскому сближению хотя и медленно, но пробивали себе путь. 27 декабря 1940 г. состоялась первая встреча нового министра иностранных дел Англии Идена, сменившего мюнхенца Галифакса, с советским полпредом в Лондоне. Иден отметил: между СССР и Англией нет непримиримых противоречий и хорошие отношения между обеими странами вполне возможны. Если Иден, ответил полпред, действительно хочет содействовать улучшению отношений между СССР и Англией, то следует ликвидировать трения в вопросе, касающемся вхождения Прибалтийских республик в СССР{399}.

Особенно усиливаются тенденции к лучшему взаимопониманию между Лондоном и Москвой в первой половине 1941 г., когда в Англии не могли остаться незамеченными приготовления фашистской Германии к войне с СССР. Об этом сообщала английская разведка своему правительству, говорили политические и общественные деятели.

Еще 17 января 1941 г. Объединенному разведывательному управлению Англии были представлены факты о подготовке нападения фашистской Германии на СССР: 1) "Имеется немало новых признаков, говорящих о намерении Германии напасть на Россию.

2) Военные намерения Германии подтверждаются тремя главными факторами:

а) военной диспозицией;

б) улучшением шоссейных дорог и железнодорожных коммуникаций;

в) созданием полевых складов горючего, амуниции и т. д.

3) Что касается военной диспозиции, имеющей отношение к России, следует отметить:

Норвегия. В районе севернее Нарвика, как полагают, находятся 3 немецкие дивизии...

В Финляндии усиливаются немецкие войска: Финляндия - союзник Германии.

Польша. В течение июня - августа 1940 г. число германских дивизий на ее восточной границе было увеличено с 23 приблизительно до 70 (т. е. 1,5-2 млн. человек). Ведутся фортификационные работы у русско-германской границы.

Словакия. Полагают, что 6 дивизий находятся в Словакии.

Румыния. Полагают, что здесь в настоящее время имеется 8 немецких дивизий, значительно усиливающихся.

4) Что касается коммуникаций, то усиленно осуществляется... улучшение дорог к границам Германии с Россией на территории Польши.

5) Идет подвоз горючего и вооружения с целью операции против России"{400}.

Правда, разведка считала переброску германских войск, военные приготовления "вблизи русских границ" "нормальным явлением"{401}. Но они были "нормальны" лишь с точки зрения улучшения стратегических позиций Англии, поскольку Объединенное разведывательное управление полагало, что главной целью Германии все еще является разгром Англии.

О подготовке фашистской Германии к войне с СССР сообщал в конце марта 1941 г. в министерство обороны и имперский генеральный штаб Англии и военный атташе в Берне. Эта информация была получена им от секретного британского агента в Берлине. "Подготовка (Германии. - Ф. В.) к нападению на Россию пойдет полным ходом, если (в Берлине. - Ф. В.) придут к заключению, что нападение на Англию не будет успешным.

1) Усиленно продолжается призыв новобранцев.

2) Сообщают, что формируются группы с временными штабами в Гамбурге, Бреслау и Берлине.

3) Продолжается мобилизация новых соединений, включая 6 моторизованных корпусов.

4) Формируются новые танковые части и усиливается выпуск 36-тонных танков.

5) Печатаются фальшивые русские деньги.

6) Строятся секретные аэродромы в окрестностях Варшавы.

7) Идет картографирование русско-германской границы путем аэрофотосъемки от Запада (Варшавы) до Словакии.

10) ...Идет переброска командных кадров с Запада на Восток.

11) Сделано заявление офицера инженерных войск о том, что он тренирует свою часть на строительстве мостов в Восточной Пруссии.

12) Идет подготовка административного аппарата в Румынии для административной работы в России.

13) Идет строительство убежищ на Востоке, строительство укреплений на польско-русской границе"{402}. "Гитлером, по всей вероятности, - сообщала наиболее влиятельная газета "Таймс", - овладело сильное искушение использовать свою армию для нападения на Россию"{403}.

С марта - апреля 1941 г. в Англии и других странах особенно усиленно муссировались слухи о том, что фашистская Германия концентрирует свои войска на границах с СССР, перебрасывая их с Балкан, строит в Польше шоссейные и железные дороги, аэродромы, проводит таинственные военные приготовления в Румынии и Финляндии.

Вполне понятен живейший интерес, проявленный У. Черчиллем к сведениям подобного рода: в войне фашистской Германии с СССР он видел единственное спасение для Британской империи. Черчилль распорядился сообщать ему ежедневно наиболее интересные данные английской разведки. И вот в конце марта 1941 г., по словам Черчилля, он "с чувством облегчения и волнения прочитал сообщение", полученное от одного из самых надежных осведомителей, о переброске германских танковых сил из Бухареста в Краков, в Польшу. "Для меня это было вспышкой молнии, осветившей все положение на Востоке, - писал он позднее. - Внезапная переброска к Кракову столь больших танковых сил, нужных в районе Балкан, могла означать лишь намерение Гитлера вторгнуться в мае в Россию"{404}.

Кроме того, 7 апреля Объединенное разведывательное управление донесло премьеру: "В Европе распространяются слухи о намерении немцев напасть на Россию", рано или поздно Германия "будет воевать с Россией"{405}.

Получив эти важнейшие сведения, У. Черчилль в письме Криппсу предложил немедленно сообщить о них Советскому правительству. Конечно, он заботился не о безопасности СССР - в интересах Англии было, чтобы сила отпора СССР фашистской агрессии была как можно внушительнее.

Однако чиновники Форин оффиса, да и сам Криппс то ли умышленно не хотели информировать Советское правительство, то ли не поняли всей важности этих данных, но тем не менее саботировали передачу их. Черчилль писал в письме к Идену: "Я придаю особое значение этому личному посланию Сталину. Я не понимаю, почему сопротивляются его отправке. Посол не понимает военной значимости этих фактов"{406}. Послание Черчилля было передано Криппсом только 19 апреля. 22-го оно было вручено Сталину{407}. Черчилль в нем сообщал: немцы "начали перебрасывать из Румынии в Южную Польшу три из пяти танковых дивизий... Ваше превосходительство легко поймет значение этих фактов"{408}.

Английской разведке стали известны и принятые 27 марта 1941 г. планы Гитлера о переносе срока начала военных действий против СССР в связи с готовящимся нападением на Югославию. 4 апреля английскому послу в Москве была отправлена телеграмма, содержавшая весьма важную информацию о том, что "намерение Гитлера напасть на Югославию в настоящее время отодвигает его предыдущие планы угрозы (войны. - Ф. В.) Советскому правительству. А если так, то для Советского правительства создается возможность использовать эту ситуацию для усиления своих позиций. Эта отсрочка свидетельствует об ограниченности сил врага... Пусть Советское правительство поймет... что Гитлер рано или поздно нападет..."{409}.

В середине апреля (16-го) состоялась беседа А. Идена с советским послом в Лондоне И. Майским. Как сообщал Иден Криппсу, речь шла об улучшении англо-советских отношений и растущей угрозе Советскому Союзу со стороны фашистской Германии. "По нашему убеждению, - говорил Иден советскому послу, - военные устремления Германии беспредельны, нападение на Советский Союз будет совершено или в настоящее время, или спустя несколько месяцев.

В разговоре с принцем Павлом - регентом Югославии в Берхтесгадене Гитлер резко говорил... в отношении Советского Союза. Имеется большое количество доказательств, свидетельствующих о его решимости уничтожить СССР; в подобной ситуации весьма желательно обсудить по-дружески вопрос об отношениях между двумя нашими странами... с целью возможного сближения"{410}.