Все тайны реинкарнации. Реальность жизни после смерти - Елена Александровна Разумовская

как раз исполнилось 13 лет, когда она умерла. Помнила и боли в горле, которыми страдала Бия за несколько месяцев до своей смерти. Правда, умерла она, как выяснилось в ходе проведенного экспертами расследования, от болезни сердца, но этого Сварнлата не могла вспомнить. В 4 года Сварнлата однажды станцевала для своей матери танец, которому никогда нигде не училась, пела песни, которых не могла слышать от знакомых и родных, по-бенгальски, хотя дома на этом языке никто не говорил. Здесь показателен и тот факт, что девочка не могла слышать данных песен по радио или где-либо видеть эти танцы: до 8 лет она не бывала в кинотеатре, а в доме ее семьи не было ни фонографа, ни радио.

История с бенгальскими песнями и сложнейшими танцами, которые, ничего не меняя, девочка повторяла с 4 лет, делает случай Сварнлаты в некотором роде выдающимся. Дело в том, что малышка, вспоминая свою жизнь в качестве Бии Патхак, говорила не раз, что помнит и то, как она была не Бией, а девушкой по имени Камлеш. Видимо, это воспоминания о промежуточной между Бией и Сварнлатой инкарнации, заключили исследователи. Однако Сварнлата помнила жизнь Камлеш весьма отрывочно. Самым ярким воспоминанием было как раз умение танцевать в стиле сантинектан, и отрывочное знание бенгальского языка – слова песен на стихи бенгальского поэта, лауреата Нобелевской премии 1913 г. Р. Тагора (нигде прежде девочка, как говорилось выше, слышать эти песни не могла).

А еще через 2 года она признала в супруге одного из коллег своего отца, профессора Агнихотри (господин Мишра занимал место помощника школьного инспектора), давнюю знакомую, напомнив ей, как, будучи на свадьбе в селении Тилора, они обе – Бия и госпожа Агнихотри – с трудом разыскали ванную. Нужно сказать, что супруга профессора была родом из Катни.

Парапсихологи заинтересовались ее воспоминаниями из предыдущей жизни. Специалист из университета в Джайпуре, профессор Х. Банерджи был руководителем группы экспертов, которые занялись расследованием случая Сварнлаты Мишры. Профессор Банерджи познакомился с обеими семьями, и воспоминания Сварнлаты подтвердились в подробностях, хотя семьи не были знакомы между собой и даже не слышали друг о друге прежде. Лишь от профессора Банерджи родственники реальной Бии услышали о ее чудесном воскресении и приехали к семье Сварнлаты, которая в это время жила в Чхатарпуре. К ним присоединились также муж и сын Бии, которые жили на тот момент в Майхаре.

Девочка, которой уже исполнилось 10 лет, с радостью увидела знакомые по прошлой жизни лица: она бросилась на шею к любимому старшему брату, которого в детстве Бия называла Бабу, узнала мужа и сына. И хотя, проверяя ее воспоминания, взрослые пытались девочку запутать, она напоминала им такие подробности, которые никто, кроме реальной Бии и ее близких, не мог знать. Например, мужу Сварнлата рассказала, что Бия отдала ему перед самой смертью довольно большую сумму денег – 120 рупий.

Она подробно вспомнила и описала, в какой шкатулке они лежали. Также девочка вспомнила, что у Бии на переднем зубе были золотые коронки. Она рассказала это в ответ на попытку одного из братьев запутать ее: он утверждал, что у Бии, его сестры, не было передних зубов. Причем ни сам он, ни другие братья Бии не могли вспомнить, права ли Сварнлата, говоря о коронках. Эти сведения были подтверждены другими свидетелями – их женами.

Когда Сварнлату привезли в дом ее родителей в Катни, где Бия родилась, и в Майхару, куда она переехала, выйдя замуж, родила детей и умерла, девочка что-то узнавала, а некоторые вещи, которые появились уже после смерти Бии, не помнила; так было, например, с деревцем, посаженным перед домом после того, как она умерла. Собрались родные, соседи и знакомые Бии, и многих – 20 человек! – девочка действительно узнала, хотя с момента ухода из жизни той инкарнации прошло уже около 20 лет. Более того, чтобы проверить, не придумывает ли Сварнлата обстоятельства своей прежней жизни, родственники Бии специально устраивали ей различные испытания. Они собирали группы, в которые входило различное число людей, и среди тех, с кем Бия не была знакома, находились ее прежние друзья, родные, знакомые, соседи. Многие, например взрослый сын Бии Морли, не веривший в реинкарнацию (семья Бии была в достаточной степени европеизирована и не придерживалась строго религиозных традиций Индии), до последнего утверждал, что Сварнлата разыгрывает их всех. Однако девочка сумела убедить и этого скептика: она узнала всех братьев Бии, называя их детскими домашними именами (а их, как известно, за пределы дома не выносят никогда), уверенно определила порядок их рождения.

Она смогла узнать не только своих сыновей и мужа, но и его кузину; вспомнила служанку, акушерку, которая принимала у Бии роды, даже пастуха, хотя ее долгое время пытались убедить, что этот человек уже умер. С мужем Бии Сварнлата вела себя так, как положено индийской жене, а увидев семейную пару близких друзей своей прежней семьи, она отметила, что муж теперь носит очки, в которых прежде не нуждался.

Она вспоминала детали, которые невозможно нафантазировать. Так, среди утверждений Сварнлаты было и то, что отец ее прежней, когда ее звали Бией, носит постоянно тюрбан (это было действительно так, хотя и нетипично для области, где проживало семейство Патхак); потребовала принести ей бара, лакомство, которое Бия очень любила, а в семье Сварнлаты его никогда не готовили.

Между всеми тремя семьями установились теплые родственные отношения, и Сварнлата, даже окончив университет, поддерживала связь с родными своего предыдущего воплощения.

Случай Бишема Чанда не менее интересен[50] . Этот юноша родился в 1921 г. (в Барейлли, Индия). Еще до исполнения 2 лет в его речи впервые прозвучало название «Фильбхит». Позднее у мальчика появилось навязчивое желание побывать в этом городе, хотя в семье ни у кого там не было ни друзей, ни знакомых. Однако родные не пошли ему навстречу. Зато, когда мальчику исполнилось пять лет, начались настоящие проблемы. Он стал рассказывать подробности своей предыдущей жизни, в которой родился сыном помещика.

По словам Бишема, его отец был очень богат, жил в огромном доме, где у мальчика была собственная комната, а также прекрасная домашняя молельня. На отдельной половине размещались женщины. Бишем говорил, что в доме его отца часто проходили вечеринки, на которых танцевали прекрасные девушки, приглашенные специально для развлечения. Мальчик вспоминал и имена. Так, он сказал, что сам носил имя Лакшми Нарайн, а человека, живущего по соседству, звали Сандером Лалом.

Мальчик, вспомнивший свою прежнюю развеселую жизнь, мягко говоря, загрустил. Он не