Амазония - Джеймс Роллинс

— Вам так кажется, потому что вы тоже индеец. Ни один белый не различил бы этих следов, даже армейский рейнджер.

— Может быть.

В голосе Коуве все еще звучало сомнение.

— Надо предупредить капитана Ваксмана.

— Я не случайно выбрал для начала тебя. Надо ли — вот в чем вопрос!

— Что вы хотите сказать?

— Если это индейцы, прочесыванием леса делу не поможешь. Они — или кто другой на их месте — просто исчезнут. Если мы хотим вступить с ними в контакт, думаю, лучше позволить им прийти к нам самим. Пусть привыкнут к нашим странностям. Пусть первый шаг будет с их стороны, а не наоборот.

Сначала Нат порывался оспорить тактику излишней предосторожности профессора. Ему не терпелось продолжить путь, после стольких лет найти разгадку тайны исчезновения отца. Ожидание вставало ему поперек горла. Скоро начнутся дожди и смоют последнюю надежду найти пути Джеральда Кларка.

Опять же в царстве Амазонки приходилось играть по ее правилам, о чем напомнила недавняя атака каймана. Метания, борьба лишь приближали поражение. Плыть по течению представлялось наилучшим рецептом выживания.

— Думаю, лучше переждать пару дней, — добавил Коуве. — Прежде всего — убедиться, что я прав. Может быть, прав как раз ты. Может, это всего лишь зверье. Но если прав я, то хотелось бы дать местным возможность выйти по собственной воле, а не распугивать или тащить сюда на прицеле. Так мы точно от них ничего не добьемся.

Наконец Нат признал правоту профессора, но с оговоркой:

— Даем им не больше двух дней. Потом рассказываем остальным.

Коуве кивнул и выключил фонарик.

— Пора бы и нам на покой.

Они быстро вернулись к неярким огням лагеря. Нат переваривал сделанные шаманом выводы и намеки. Он вспомнил, как тот прищурился, высказав сомнение насчет их таинственных гостей. Кто еще мог там быть, кроме индейцев?

Добравшись до места, Нат застал бодрствующими лишь немногих — остальные разошлись по гамакам. Несколько солдат патрулировали периметр лагеря. Коуве пожелал ему спокойной ночи и побрел к своему гамаку, затянутому москитной сеткой. Снимая ботинки, Нат услышал сонное бормотание Фрэнка О'Брайена, лежащего по соседству. «После такого дня всем им должны будут сниться кошмары», — подумалось Нату.

Он забрался к себе и положил руку на глаза, закрываясь от света костра. «Амазонку не перебороть, как бы того ни хотелось. У нее свои пути, свои жертвы. Остается лишь молиться, чтобы ты не стал следующей». Через час-другой таких размышлений Ната сморил сон, оставив напоследок с одной-единственной мыслью.

«Кто на этот раз?»

Капрал Джим Де Мартини час от часа утверждался в своей ненависти к джунглям. После четырех дней речной переправы ему все опротивело — вечно сырой воздух, слепни, мошка, несмолкающий птичий гомон и обезьяньи вопли. Вдобавок, что еще омерзительней, повсюду начала расти плесень — на одежде, гамаках, ранцах. Его амуниция провоняла насквозь, точно старый носок, который на месяц оставили в раздевалке. А прошло-то всего несколько дней!

Он держал вахту, стоя в леске рядом с отхожим местом — спиной к дереву, с винтовкой в руках. Ему в напарники отрядили Йоргенсена, который как раз отлучился по нужде. Их разделяло всего несколько ярдов — было слышно, как Йоргенсен, насвистывая, расстегнул брюки.

— Приспичило ему, — проворчал Де Мартини.

Напарник услышал.

— Это все вода чертова...

— Не засиживайся там.

Де Мартини вытряхнул сигарету, задумавшись о судьбе Родни Грейвза. Сам-то он был тогда в первой лодке с гражданскими, однако хороню разглядел, как огромный кайман взвился в воздух и хватил их товарища прямо с моторки. Его передернуло. Немало смертей повидал он на своем веку — в перестрелках, после крушения вертолетов, лодочных пробоин... но все это было ничто в сравнении с сегодняшним кошмаром наяву.

Озираясь, он мысленно клял Йоргенсена. «Долго он там еще?» Де Мартини глубоко затянулся. «Нашел чем руки занять, придурок. Хотя его можно понять». Две женщины в лагере вносили определенный дискомфорт. После разбивки лагеря он сам тайком подглядел за азиаткой, когда та вылезала из куртки. Тонкая блузка промокла насквозь и заманчиво льнула к двум маленьким грудкам.

Капрал отогнал эти мысли, затоптал окурок и выпрямился. Единственным источником света во тьме был его фонарик, примотанный к дулу винтовки. Де Мартини направил его вперед, в сторону кромки воды.

Далеко в чаще, за линией датчиков движения, мелькали и перемигивались огоньки поменьше — светлячки. Капрал вырос на пустынном калифорнийском юге и никогда их не встречал. Мерцание жучков завораживало, уводя все дальше за линию патруля. Тем временем джунгли вокруг шумно вздыхали, шелестя листвой. Толстые сучья поскрипывали, словно стариковские суставы. Лес казался неким живым существом, поглотившим все пришлое без остатка.

Де Мартини посветил фонариком по сторонам. Он доверял парному методу, а в этих проклятых джунглях даже больше, чем когда-либо. Среди рейнджеров бытовала поговорка: «Парный метод может спасти вашу жизнь — по крайней мере, будет кому отвлекать врага».

Слегка струхнув из-за долгой отлучки своей пары, он опять крикнул:

— Эй, Йоргенсен!

— Ну что еще? — огрызнулся тот.

Де Мартини повернулся к нему, как вдруг что-то ужалило его в щеку. Он прихлопнул кровососа, пытаясь раздавить в ладони, однако жало впилось еще глубже, под самую челюсть. Скривившись, капрал хотел было смахнуть тварь рукой, но та плотно пристала к щеке. Всполошившись, он стал судорожно сбивать ее прочь.

— Что за!.. — зашипел он, попятившись. — Кровопийцы чертовы!

Йоргенсен хохотнул неподалеку.

— Ты-то хоть не сидишь с голым задом!

С отвращением озирая окрестности, Де Мартини поднял воротник куртки, чтобы преградить путь остальным пискунам. Когда он повернулся, луч фонарика нашарил что-то блестящее в грязи под ногами. Нагнувшись, он поднял странный предмет — то была связка перьев с торчащим из нее острием дротика. Кончик иглы был влажным от крови. Его крови.

«Вот дерьмо!»

Он быстро присел и хотел крикнуть, но издал лишь полузадушенный сип. Попытался вдохнуть, но понял, что не может заставить грудь подняться. Руки и ноги наливались свинцом. Внезапно он обмяк и завалился на сторону. «Отравлен... парализован», — мелькнула паническая мысль.

Одна рука все еще слушалась его и теперь пауком перебиралась по прикладу, стараясь дотянуться до спускового крючка. Если бы он сумел выстрелить... дать сигнал Йоргенсену...

Тут он почувствовал, что кто-то склонился над ним, наблюдая со стороны темных джунглей. Капрал не мог повернуть голову, ему подсказывало какое-то шестое чувство, животный инстинкт.