Урожденный дворянин. Рассвет - Антон Корнилов

Олег не успел еще взяться за еду. В комнату с криком:

– Собирайся быстрее, все тебя одного ждут! – влетел лопоухий Игорь Двуха.

Взгляд его, словно абордажный крюк, воткнулся в накрытый стол. Двуха восхитился:

– О, какое рубилово! – и схватил кусок пирога, особенно румяный кусок пирога, любовно отложенный Иркой специально для Олега.

И только после этого сподобился обратить внимание на гостью и, жуя, искривился в дурашливом поклоне.

Когда Олег, поднявшись, стал застегивать на себе пиджак, который уж собрался было снимать, Ирка чуть не расплакалась. Ей понадобилось усилие, чтобы улыбнуться и выговорить:

– Вы только потом обязательно пообедайте.

– Обязательно, обязательно! – заверил ее Двуха, выискивая глазами, чего бы еще такого схватить.

Олег подал Ирке ее снятый с вешалки плащ.

– Прошу извинить, но нам действительно некогда. Вы непременно заезжайте еще. Я буду очень рад.

И она стала заезжать. И почти сразу убедилась, что эти слова Трегрея – не просто дань вежливости. Он на самом деле хочет, чтобы она заезжала, и на самом деле этому рад.

Вскоре она навещала Олега уже не в офисе, а в его съемной кривочской квартире. Причем, явившись туда в первый раз, была неприятно удивлена и даже озадачена: квартирка-то оказалась стандартной холостяцкой однушкой, спартански скудно обставленной, правда, чистенькой. Вот никак нельзя было подумать, что это жилище генерального директора компании, которой принадлежит дюжина коммерческих предприятий. Впрочем, к тому времени это уже не имело для Ирки большого значения. Ведь у них был – почти роман, они уже были – почти вместе… Как-то – дабы избавиться от этого раздражающего, будто камешек в ботинке, «почти» – Ирка не уехала вечером домой, а осталась с Олегом до утра. Безо всяких надуманных предлогов, просто осталась, и все.

И была ночь, когда она с радостью облегчения развеяла для себя те давние подозрения насчет, казалось бы, безразличного отношения Олега к противоположному полу, столь несвойственного мужчинам его возраста. Нельзя сказать, что это стало для Ирки сюрпризом – она с самого начала инстинктивно чувствовала в Трегрее настоящего мужчину. В противном случае разве она выбрала бы его для себя?

Сюрприз ее ждал наутро.

Олег сделал ей предложение. Да как! Будто в старинном романе – опустившись на одно колено, произнеся церемонную фразу, в которой обращался к ней на «вы». Вначале Ирка едва не рассмеялась: дескать, как честный человек, теперь вынужден жениться… Шутка, что ли? Но Олег был вполне серьезен, и она вдруг испугалась – ну никак не могла она ожидать предложения так скоро… И помедлила с ответом.

– Ты не желаешь этого? – поднявшись, спросил Трегрей.

– А ты? – все еще не решаясь ответить, задала она встречный вопрос.

– Желаю, – просто сказал он.

В тот же день они подали заявление в ЗАГС.

И с тех пор покатилось все ровно и гладко. Она врастала в жизнь Олега, он – в ее. Ирка видела и понимала, что – нужна Трегрею, что давно живет в нем подавляемая, но неистребимая тоска по семье, по тихому и надежному пристанищу, по тому, чего у него не было с раннего детства, а быть может, и вообще никогда. Соратники его, эти витязи – они, конечно, больше, чем друзья, они, можно сказать, почти семья, но настоящую-то семью никакие соратники и никакие друзья не могут заменить…

Из его съемной квартиры они переехали в ее съемную – оттуда ей было удобнее и ближе ездить в университет. Было бы неправдой сказать, что Ирка не ожидала: вот заговорит она о переезде, а Трегрей и предложит приобрести новое жилье, свое собственное: квартиру, а возможно, и целый дом. Почему нет, ведь средства-то позволяют… Но Олег не предложил, а Ирка настаивать не стала. Значит, не пришло еще время. Значит, рано еще, нужно подождать. И когда-нибудь у них обязательно все будет как у всех.

Но время шло, и ничего не менялось. Олег всеми днями был занят, случалось – и ночи прихватывал. Подошла дата регистрации, они расписались, безо всяких торжеств, даже без свадьбы. Так, посидели вечером с этими его соратниками, с Двухой, Женей Сомиком, Мансуром и остальными…

А Ирка все ждала, когда же наконец ее девичьи мечты начнут воплощаться в действительность. Университетские подружки, поначалу без стеснения ей завидовавшие, страстно живописавшие, какой замечательной станет ее жизнь, лишь только залучит она в мужья генерального директора компании «Витязь», вскоре после так называемой свадьбы стали посмеиваться. Мол, точно ли Трегрей тот, за кого себя выдает? Может, никакой он не директор, а просто-напросто зитц-председатель Фунт? Если не так, то где тогда непременные атрибуты жизни крупного бизнесмена? Где рестораны, салоны красоты, дорогие автомобили, шикарные шмотки, драгоценности с европейских аукционов, шопинг в Милане, отдых на Мальдивских островах? Где хотя бы новые туфли и сумочка? Ирка пыталась объяснить им, глупым курицам, что ее Олег – совсем не такой, как прочие вскарабкавшиеся к вершинам финансового благополучия. Что вовсе не ради собственного обогащения он трудится, но ради блага своей страны. А они этого никак не понимали. Да, откровенно говоря, и сама Ирка этого полностью вместить в сознание не могла. Как это – жить ради других? Безусловно, помогать окружающим – хорошо, благородно и достойно уважения, но… отдавать другим больше, чем оставлять себе? Это как-то… неразумно. Неправильно. Они ведь, эти самые другие, разве заслужили такое? В первую же очередь необходимо самого себя обеспечить, своих близких, свою семью…

Поначалу она полагала, что для Олега все эти высокие идеи – не так уж серьезно. Простительная блажь. Сублимация настоящей, полноценной, взрослой жизни. Как для некоторых – экстремальный спорт, путешествия, благотворительность… Надеялась, что увлечение высокими идеями постепенно сойдет на нет, когда она, Ирка, даст ему настоящее и когда, следовательно, отпадет нужда в сублимировании. Но вскоре ей пришлось признаться себе, что для Олега настоящее – это как раз его идеи. И ничто этих идей не заслонит и не заменит. Но ведь так не должно быть?.. Это получается, что она, его законная жена, самый близкий ему человек, нисколько не ценнее для него всех прочих людей?

Как-то она в недобрую минуту тоскливой злости от тянущейся и тянущейся неустроенности высказала ему все это, завершив речь отчаянным восклицанием:

– Я просто хочу жить нормально!

– Нормально? – переспросил Олег.

В его глазах уже вовсю пылала обида, Ирка в пылу не заметила, когда она зажглась.

– Нормально? – повторил он. – Ты и понятия не имеешь о том, что это такое – жить нормально.

Конечно, она тут же отозвалась:

– И что это такое, по-твоему?!

– Нормально – жить без страха. Без страха, что тебя завтра выкинут с работы «по собственному желанию», потому что начальник пожелал устроить на твое место своего племянника. Без страха, что на дороге тебе размозжат голову бейсбольной битой за то, что ты не слишком проворно посторонился, когда тебя вздумали обогнать. Без страха, что в один прекрасный день у тебя – под прикрытием полиции и прокуратуры – отнимут дело, в которое ты годами вкладывал душу и силы. Без страха, что с тобой в любой момент может случиться что угодно, и обидчики твои не понесут никакого наказания, просто потому что у тебя окажется меньше денег или нужных знакомств… Нормально – иметь основания безоглядно доверять полиции, прокуратуре, судебной системе; нормально – иметь основания доверять государству; нормально – не сомневаться в том, что законы безоговорочно исполняются. Нормально – чувствовать себя защищенным своей страной. Нормально – выбирать работу по принципу «больше приносить пользы обществу», а не по принципу «где больше платят». Нормально – видеть и осознавать, что твой труд – что всякий труд – оценивается справедливо. Нормально – чувствовать себя нужным своей стране. Нормально – уважать свою страну и знать, что она уважает тебя. Вот это и называется – жить нормально! И пока не будет так, мы никогда не будем жить нормально.

Ирка тогда только махнула рукой:

– Я же тебе совсем о другом говорю… А ты… Да не бывает так, как ты мне все расписал.

– Бывает, – убежденно сказал Олег. – Я знаю.

Так сказал, будто своими глазами видел ту жизнь, о которой рассказывал. А ей захотелось закричать: «Да откуда же ты прибыл к нам, из какого далека, заморский принц?»

Этот неприятный разговор состоялся вечером, а ночью Ирка неожиданно проснулась – как от чьего-то толчка, проснулась с бешено бьющимся сердцем, задыхаясь, мокрая от пота. Ей было страшно почему-то. Он повернулась к спокойно спящему рядом Олегу и вдруг поняла – почему.

Борец за утопию рано или поздно погибает, по той простой причине, что утопия неосуществима в принципе.