Служба по расчету - Алекс Хай

лишь потому, что их тела остро реагировали на угрозу. Таких из послушников было большинство, и именно они в итоге отсеивались или переходили работать в другие направления.

У положительно восприимчивых все было иначе. Они также хорошо ощущали присутствие чужой силы, но, в отличие от первых, были способны с этой силой взаимодействовать. Не без последствий, если без подготовки. Но могли. В этом и был весь смысл.

Собственно, нас в Орден и отбирали по этому принципу. Все маги-преобразователи вроде меня были исключительно положительно восприимчивы. Иначе просто невозможно обучиться мастерству преобразований.

— Лярва сыграла с тобой злую шутку, — шепнул я и обернулся к матушке. — Мне нужно поговорить с сестрой наедине. Оставишь нас на пять минут?

— Ты в своем уме, Алексей⁈ После всего…

Я толкнул беснующуюся Таню на подушки и резко развернулся к матери.

— А ты бы предпочла увидеть ее в гробу⁈ То, что я сделал, помогло. Нужно закончить.

Но светлейшая княгиня лишь покачала головой, но на всякий случай отпрянула.

— Но ты сам-то видел? Это… Это не она…

— Дай мне пять минут, — не терпящим возражений тоном сказал я и торопливо подвел матушку к двери. — Обещал все объяснить — объясню. Но, ей-богу, дай закончить!

Ее светлость даже не успела возмутиться, как я уже почти что вытолкал ее за дверь и тут же запер комнату изнутри. А затем обернулся к Тане.

— С возвращением, сестренка. У меня для тебя две новости.

— Дай! — закричала она. — Я же чувствую! В тебе есть! Просто дай!

Она действительно была не в себе, и сейчас мне стало понятно, почему именно.

Таня смогла развоплотить эфирную веревку, спрыгнула с кровати и бросилась на меня, собираясь отнять драгоценный заряд аномалии силой. Ну да, конечно. Вкусняшки только по выходным и строго дозированно. Особенно в ее случае.

— Да погоди ты!

Я ловко перехватил сестру за талию и поднял в воздух. Молотя руками и ногами, она пыталась вывернуться. Сейчас ее разум не работал, и она в самом прямом смысле ничего не соображала. Все сознание застилало только одно ощущение — жажда. Жажда инородной силы. Одно хорошо — в таком состоянии невозможно сконцентрироваться, так что и заклинаний связать она толком не могла.

Увы, так случается, когда положительно восприимчивый слишком долго остается в контакте с энергией Искажения. Он привыкает. Организм понемногу сживается с ней и учится самостоятельно перерабатывать инородную силу в эфир. Редчайшая и крайне полезная для нас способность к адаптации. Но со своими подводными камнями.

Когда я создавал план лечения Тани, то не предполагал, что она вообще окажется высокочувствительной. Ведь до того, самого первого Искажения, я был уверен, что мир чист от этой гадости. И уж тем более у меня не было поводов проверять окружающих на эту чувствительность. Считалось, что на Терре-Три высокой чувствительности быть не могло ввиду отсутствия самого раздражителя.

Даже когда за мной увязалась великая княжна София, ее интуицию можно было списать и на другие факторы. И даже если предположить, что София тоже могла считывать фон, у нее наверняка была отрицательная восприимчивость.

А вот у Тани все симптомы «плюса» были на лицо.

— Ну что, успокоилась немного? — спросил я, когда она перестала молотить ногами.

Я передал сестре совсем маленькую частичку чистой силы Искажения, и Таня тут же обмякла в моих руках. Вот теперь можно работать дальше. То, что только что сделал — мера временная. Мне тоже требовалось время и спокойное место, чтобы подумать, как поступать с Таней дальше. А пока следовало привести ее в человеческий вид, чтобы не перепугала семью.

Я отнес сестру на кровать и уложил на подушки, а затем заставил посмотреть мне в глаза.

— Давай, Танюш, возвращайся. Ты получила необходимое, теперь покажи нормальное личико. Я знаю, ты можешь. Соберись.

И действительно, ее зрачки вскоре приняли нормальную круглую форму, а зеленые искры из глаз пропали. Хорошо, хотя бы людей не стает пугать.

— Леша… — застонала она. — Леша, мне так плохо… Меня мехом внутрь выворачивает…

И где она этого нахваталась? Наверняка от егеря.

Мне было прекрасно известно, насколько мучительной была такая ломка. Самая настоящая ломка. Если организм выжил, привык и начал перестройку под энергию Искажения, а затем эту энергию из него резко убирают, начинается примерно то, что испытывают тяжелые наркоманы без дозы зелья.

— Знаю, Танюш, — улыбнулся я и погладил сестру по щеке. — Главное — мы успели тебя вытащить. А сейчас я поговорю с тобой серьезно. Потому что ты должна знать кое-что важное, а времени у нас немного. Сможешь воспринимать?

Таня неуверенно кивнула.

— Воды, — взмолилась она. — Сможешь сначала дать воды? Ужасно в горле пересохло.

Я оглянулся по сторонам, нашел на столике графин и принес сестре полстакана воды. Сделав несколько глотков, она уставилась на меня.

— Я умру, да? Мне никто не говорит, но я же понимаю, что со мной что-то не так…

Я покачал головой и взял из ее все еще слабых пальцев стакан.

— Не умрешь. Все, конечно, однажды там будем, но ты — не сейчас. Болезнь удалось нейтрализовать.

— Мне даже никто не говорил, что это было.

— Потому что никто не знал, — отозвался я. — Кроме меня. Я должен попросить у тебя прощения за то, что кое-что скрывал. Помнишь того гомункула, который сорвал нам рыбалку?

— Да, конечно, — озадаченно ответила сестра. — Только почему…

— Оказалось, что это был не гомункул. Эти аномалии, энергию которых использовали для губительных артефактов, это… По сути, это своего рода порталы, из которых в наш мир могут попадать странные существа. Иномирные. Они ядовиты. И яд одного из них попал на тебя. Это плохая новость.

Сестра обхватила ладонями голову.

— Меня, что, отравили, получается?

— Если вкратце, то да. И мне пришлось долго искать противоядие. Я смог его найти, но… В тебе слишком долго была эта чужеродная сила. Твой организм смог ее принять. И теперь тебя выворачивает костями наружу именно потому, что ты привыкла к этой силе. Хорошая новость — через неделю тебя перестанет ломать. Но это будет сложная неделя. Я постараюсь тебе помочь — ударные дозы эфира смогут заполнить пустоты. Но все равно придется нелегко.

Таня изумленно на меня вытаращилась.

— Откуда ты все это знаешь? И почему не сказал тогда…

— Потому что не был уверен.