Кристиан Ланг - человек без запаха - Чель Весте

Во время записи Ланг с особой остротой понял, что он — телеведущий без передачи и романист без романа. Поэтому в течение всей игры пребывал в дурном настроении. В комнате за павильоном накрыли стол с бутербродами, пирожными, кофе и вином, и, когда ведущий «Миллионера» Лассе Лехтинен заскочил туда, чтобы на бегу съесть бутерброд, Ланг стал ворчливым тоном читать ему лекцию о том, как унизительны такие на первый взгляд веселые телевикторины. Лехтинен на секунду оторвался от своего бутерброда, удивленно взглянул на Ланга и пробормотал:

— Да-да, конечно.

— Подобные передачи, — продолжал Ланг, — отнюдь не являются невинным развлечением, за которое их выдают. Напротив, — менторски заметил он, — они представляют собой смешение игры и жестокой реальности. Навязанные обществом обряды инициации, такие, как конфирмация, обязательная воинская служба и собеседование при устройстве на работу, теперь дополнились так называемым участием. С виду это невинная игра, которая приносит своим участникам минутную славу, а иногда даже немного денег.

Лехтинен покачал головой. Он, казалось, совсем растерялся, словно начал опасаться, что перед ним не Кристиан Ланг, популярный ведущий ток-шоу «Сумеречный час» — которое, к сожалению, закрыли, — а его двойник, сбежавший из сумасшедшего дома. А Ланг уже не мог остановиться.

— Но в действительности, — задыхаясь, продолжил он, — это жестокая игра, так как участники — люди в основном неискушенные, перед камерой не умеют ни говорить, ни двигаться. В непривычной атмосфере студии они ведут себя глупее и уродливее, чем в жизни, отчего опытные и самоуверенные ведущие выглядят умнее и красивее, чем они есть на самом деле.

Кроме того, хотел еще сказать Ланг, зрителям уже так промыли мозги, что никто не замечает изощренных механизмов унижения в таких программах, как «Невыполнимая задача», где немолодые люди, робкие и неуклюжие отцы и матери, пытаются проделать разные цирковые трюки под бодрые выкрики своих отпрысков и молодых, здоровых и красивых ведущих. Теперь, собирался сказать Ланг, способность прилюдно обнажаться воспринимается как должное, а тем, кто не хочет в этом участвовать, ставят диагноз «закомплексованные» и настоятельно рекомендуют пройти курс интенсивной терапии, желательно у телепсихиатра Вена Фурмана. Правда, Лангу так и не удалось до конца поделиться своими соображениями, потому что Лассе Лехтинен устал от его многословия: заметив в другом конце комнаты техномузыканта Даруда и фотомодель Янину Фростель, сметливый ведущий радостно побежал с ними здороваться.

Я видел эту передачу. Лассе Лехтинен отомстил Лангу. Иронично улыбаясь, он представил его как бывшего телеведущего, который предпочел свободное время эфирному. Несмотря на холодный прием, Ланг играл неплохо: он с ходу разделался с пятью-шестью вопросами и уже набрал порядочную сумму, которую фонд ЮНИСЕФ и Детская городская больница должны были поровну поделить между собой. И тут Лехтинен спросил его: «Какое французское выражение означает безумную, безоглядную любовь? А. l’amour bleu; В. l’amour brut; С. l’amour fou; D. l’amour brul #233;»[28]. Я до сих пор не могу забыть лицо Ланга, когда он посмотрел в камеру. Это было лицо несчастного человека, страдающего от любви, однако взгляд его был исполнен параноидальной подозрительности, словно ему вдруг взбрело в голову, что щупальца его соперника опутали весь мир и вопрос, который ему только что задали, — дело рук Марко, самого дьявола. Но Ланг взял себя в руки. Под угрожающий рокот музыки он спокойно посмотрел на Лехтинена и ответил: «С. l’amour fou», после чего зазвучала драматическая мелодия, означавшая, что ответ верный. Блеснула вспышка света, холодные голубые лучи прожекторов скрестились на Ланге и Лехтинене, и ведущий одарил своего гостя ледяной улыбкой. После этого Ланг правильно ответил еще на несколько вопросов и набрал значительную сумму денег, за что удостоился — вероятно, последний раз в жизни — похвалы на страницах вечерних газет, одна из которых писала: «Отверженный любимец публики напрягает свои извилины ради детей».

Поздним вечером, спустя почти неделю после записи телевикторины, Ланг сидел в своем кабинете на Виллагатан и бесцельно лазил по интернету. Зазвонил мобильный. Ланг вытащил телефон из внутреннего кармана пиджака, ответил и тут же понял — что-то не так.

— Кришан, ты можешь приехать? — не здороваясь, спросила Сарита. Ее голос звучал испуганно и напряженно.

— Зачем? — не понял Ланг, но, сообразив, что это невежливо, быстро добавил: — Все-таки уже поздно.

Возникла долгая пауза.

— Чего ты молчишь? — нетерпеливо спросил Ланг.

— Здесь Марко, — тихо ответила Сарита, — он хочет поговорить с тобой.

— Да ты в своем уме?! — воскликнул Ланг. — Если Марко что-то от меня нужно, пусть сам возьмет трубку или приезжает сюда.

Сарита ответила не сразу. Сердце Ланга гулко застучало.

— Мне страшно, — неохотно призналась Сарита.

Ланг напряженно думал.

— Миро с тобой? — спросил он.

— Да, — ответила Сарита, — у него температура. Я постелила ему у себя, он только что вставал попить, и Марко сейчас укладывает его.

— И чего ты боишься?

— Не знаю… он такой… — Она не договорила.

— Я лучше вызову полицию, — сказал Ланг, стараясь говорить убедительно и спокойно.

— Нет! — испуганно прошептала Сарита. — Не смей! Прошу тебя, не надо!

— Чего же ты от меня хочешь? — раздраженно спросил он.

— Приезжай. Прошу тебя, приезжай, Кришан! — умоляла она. — Он обещал уйти сразу после разговора с тобой.

— А по телефону мы с ним не можем поговорить? — хотел отвертеться Ланг.

— Я предлагала. Но он говорит, что хочет встретиться с тобой лично. Прости, Кришан, что мне приходится просить тебя об этом.

Никогда и ни о чем она не просила Ланга так жалобно. Несколько секунд он молчал, пока его мозг безуспешно пытался найти хоть какой-нибудь выход.

— Передай Марко, я скоро приеду, — сказал он и в ту же секунду пожалел о своих словах.

Ланг ехал через центр и дальше по Норракайен и по набережной Сэрнес в Бергхэль, и с каждым кварталом ему становилось все страшнее. В его распаленном мозгу Марко становился все больше и больше, пока не превратился в злого демона, несокрушимого сверхчеловека, беспощадного и ужасного великана, который играет с ним в кошки-мышки. Ланг хотел остановить машину, достать телефон и позвонить в полицию, но испугался, что на сей раз клевета и глупые сплетни могут обернуться настоящий скандалом. Он вел машину и спрашивал себя, почему они с Саритой так и не смогли поговорить начистоту, хотя уже давно знали, что надвигается катастрофа. Когда он припарковал машину на Васагатан и побежал по Флемингсгатан, на него вдруг нахлынули воспоминания детства. Он почувствовал вкус немецких вафель с фундуком, которые его бабушка подавала с брусничным соком. Он увидел, как косой луч вечернего солнца заглядывает в окно его детской спальни в доме на окраине города и тонкая розовая полоска растворяется на темных обоях. Он увидел, как молодой дядя Харри возится со своим черным «мерседесом» в гараже на Линнанкоскигатан, и услышал, как из маленького транзисторного приемника на холодном бетонном полу гаража раздается «Лимон Лимонеро» в исполнении Лассе Мортенсона. Ланг понял, что в голове у него происходит то, что согласно расхожему мнению происходит в голове утопающего или любого другого человека, чувствующего приближение смерти: он только недоумевал, почему воспоминания его были столь незначительны и банальны.

Сарита дожидалась его внизу. Она впустила его в подъезд, и, насколько он помнил, на лифте они поднимались молча, а когда переступили порог, их молчание слилось с тишиной и темнотой квартиры. Сарита беспокойно взглянула на него и негромко позвала: «Марко!» Никто не отозвался.

— Наверно, Миро снова проснулся и Марко у него, — сказала Сарита, направляясь в спальню. Ланг разулся, по старой привычке прошел к окну и выглянул во двор. В окне напротив он не увидел ни вытянутых ног, ни голых пяток, ни пуфика. Возможно, тот человек переехал. Чтобы побороть свой страх, Ланг принялся свистеть. Он сел за кухонный стол и, продолжая свистеть, стал ждать появления Сариты и Марко из спальни. И вдруг кто-то так сильно потянул его за ногу, что он сполз со стула и ударился подбородком о край кухонного стола. Как только Ланг свалился на пол, Марко вылез из-под стола и набросился на него. Скоро шея Ланга оказалась в тисках крепких мускулов Марко.

— Я ведь предупреждал тебя, Ланг! Предупреждал еще прошлым летом, или ты забыл? — прошипел Марко сквозь зубы.

Ланг пытался вырваться, задыхался и не мог вымолвить ни слова. Он услышал, как Сарита выбежала из спальни. Она закричала, но негромко, так, чтобы не разбудить Миро:

— Марко! Прошу тебя! Прекрати, ты же обещал!