Обряд на падающую звезду - Татьяна Форш

– Ой, не могу! Нам теперь грозят скорой разлукой!

– Ага, с принудительным питьем кефиров!

– Слушай, а если и вправду пожалуется на нас врачу?

– Думаешь, ей это надо?

– А чего она тогда разоралась?

– Может, просто позавидовала?

Катя сама не поняла, как оказалась в кольце его рук.

– Что на тебя нашло там, в столовой? – Она, улыбаясь, смотрела в его потемневшие глаза. Еще несколько минут назад они были светло-серыми, а теперь стали темно-зелеными или… Скорее, светло-карими.

– Я мечтал об этом… Сначала не мог себе позволить… Потом боялся испугать…

Он снова наклонился к ней, и все Катино существо сосредоточилось на его теплых, мягких губах с запахом дождевой свежести, дымом далеких костров и ноткой солнечного, сигарного аромата.

Затем она потеряла опору. Его руки легко, словно она была пушинкой, подняли ее, и мгновением позже она ощутила спиной пружины кровати.

Он сел рядом и наклонился, разглядывая ее так, словно старался запомнить каждую черточку.

– Я тебя люблю! – Катя коснулась его щеки.

– Люблю! – эхом отозвался он.

– Давай никогда не расставаться?

– Никогда… – Его губ коснулась улыбка. Его губы манили.

Катя обхватила его за шею и притянула к себе. Неужели ее любимый излечился? Как в сказке! Надо было всего лишь поцеловаться!

И она целовала его. Без устали, жадно. Словно добралась до источника с чистой водой и теперь пила, не в силах оторваться.

Катя и не заметила, как ее пальцы расстегнули пуговицы на его синей в красную клетку рубашке и теперь в первый раз нежно касались его гладкой кожи.

– Слава, скажи… – осмелилась спросить она, когда тот поднялся, чтобы снять рубашку. – Почему это происходило с тобой? Почему днем ты не помнил меня? Нас! Ведь это не сон! Совсем не сон. Ни то, что было, ни то, что происходит сейчас!

В ответ на ее слова парень словно окаменел. Застыл с гримасой боли на лице и медленно, по слогам произнес:

– Я – не Слава!

– Но… – Катя встала с кровати, подошла к нему, глядя, как карие глаза снова светлеют, становясь стальными. – Это ничего не значит! Я люблю тебя, кем бы ты ни был! И как бы тебя ни звали! Понимаешь? Это было мое желание – ты! Понимаешь?

– Я… – Парень теперь смотрел на нее так, словно видел впервые. – Мы не…

Он не договорил. Рухнул как подкошенный и затрясся в приступе падучей.

– Мамочки! – Катя попятилась к двери и выбежала в коридор. – Помогите! Ну, кто-нибудь! Скорее! Человек умирает!

Дальше все происходящее напоминало ей кошмарный сон.

Быстро прибежали люди в белых халатах. Парня положили на носилки и утащили в сторону лифта. Кажется, потом к ней подошла строгая тетка в роговых очках и в белом халате.

– Почему этот пациент оказался в вашей палате? Почему он без рубашки? Он пришел к вам за помощью? Или приступ был чем-то спровоцирован? Он нервничал, волновался?

Катя не ответила. Просто посмотрела на тетку так, что та захлопнула тетрадь и гордо удалилась.

Дальше она почти ничего не помнила.

Кажется, ей поставили какой-то укол и уложили в кровать. Кажется, она уснула и ей снился Цыган.

– Я тебя люблю!

– Люблю!

– Давай никогда не расставаться?

– Никогда…

– Я найду тебя.

– Найди…

– Сохрани тетрадь.

– Сохраню.

Наутро пришел лечащий врач и с какой-то фальшивой улыбкой заявил:

– Ну, вот и все! Пора прощаться, Катюша.

– Вы меня выписываете?

Катя сглотнула тягучий комок. Выписка! Сейчас, когда она нашла своего любимого! Это равносильно смерти.

– Да. Мы не имеем права держать в больнице абсолютно здоровую девушку.

– А парень… Слава! Что с ним? Где он? – Катя даже сжала руки в кулаки, боясь услышать что-то плохое, но улыбка врача стала еще шире.

– С ним все в порядке. Просто случился приступ эпилепсии. Его перевели в неврологию.

– А как его фамилия?

Врач было открыл рот, чтобы ответить, но тут распахнулась дверь, и в палату шагнула тетя Галя.

– Ну, как здоровье, Катерина?

Нет. Нет! Нет!!! Только не это! Только не сейчас!

– Очень плохо. Тетя, пожалуйста, можно я еще останусь? На недельку.

– Нет, дорогая. – Тетя взглянула на нее строго и в то же время брезгливо, как на глупую маленькую зверушку. – Я больше не в состоянии бездарно тратить время, теряя целый день на поездки из города в город. Мы уезжаем сегодня, и точка!

И ни слезы, ни угрозы покончить с собой не помогли. Катины протесты словно никто и не слышал. Медсестра принесла вещи, которые были на девушке в день аварии, но тетя даже не стала на них смотреть, только велела: «Выбросьте их!» И принялась доставать из пакетов куртку, полусапожки, джинсы и водолазку.

– Одевайся. А я пойду заберу твою выписку.

– А это все, что со мной было? – Катя перетряхнула свои вещи, испачканные в чем-то темном. – А тетрадь?! У меня под рубашкой была тетрадь! В темном кожаном переплете! Это… мой дневник. Он мне нужен!

Медсестра хмыкнула и ушла. Катя принялась медленно одеваться, но ей мешала нервная дрожь. Она ЗНАЛА, что должна взять тетрадь с собой. Просто была необоснованная слепая уверенность, что если эта вещь будет с ней, то ОН ее найдет!

Наконец в палату вернулась медсестра и протянула ей до боли знакомую тетрадь.

– Эта?

Не отвечая, Катя вцепилась в нее и прижала к груди.

Теперь он ее точно найдет. Обязательно!

Ведь все началось с тетради…

Ярослав смотрел на деревья, пролетающие за окном электрички, на низко нависшее серое небо и ничего этого не видел. Перед глазами стояло девичье лицо. Заострившиеся черты, курносый носик, голубые глаза, чуть приоткрытые губы, волнистые волосы с золотыми искорками.

Это было так давно, что Яр сомневался в том, что это было. Десять лет он не мог избавиться от снов, в которых была эта девушка, и напрочь забывал о ней днем. А вот сегодня на него нахлынули воспоминания. Те два с половиной месяца в городской больнице были самыми странными в его жизни.

Как ее звали? Он не помнил… Девчонка-подросток сперва задела его своим пренебрежительным отношением, затем свела с ума взглядами, настороженными, ждущими, зовущими. Но всему виной сны. В них все было легко и естественно, он не стеснялся ни своих чувств, ни впервые проснувшейся страсти. Сны приходили каждую ночь, и каждое утро он просыпался с ожиданием следующей ночи.

А потом наступил самый странный день. Точнее, вечер. Девчонка подошла к нему первой. Она что-то говорила. Яр уже и не помнил, что именно. Память навеки сохранила их первый и последний поцелуй. Что было дальше, Ярослав тоже не помнил.