Замаранные - Йон Колфер

Именно по этой причине я свернул налево и легко проехал сквозь простенькую деревянную ограду. Болваны. Какой идиот отвечал здесь за безопасность? Хватило одного человека и собаки, чтобы разнести все в пух и прах.

Я бросил последний взгляд на стероидный домик в зеркало заднего вида, и увидел Бонзо, который выскочил из распахнутой двери с куском чего-то в зубах.

«Хороший песик, – подумал я. – Хороший песик».

Глава 10

Я старался не отвлекаться на обратном пути в Джерси, но поездка на комфортном автомобиле позволила мне расслабиться, и мои мысли стали разбегаться в разные стороны.

Я уже не раз говорил, что не люблю возвращаться в прошлое, но стоит мне отвлечься, как сразу возникает Ливан. Небо, полное проносящихся ракет, металлические обломки, падающие на голову. Повсюду следы шрапнели. Повсюду. Старики с коричнево-красной кожей, сидящие на ступеньках крыльца, болтают друг с другом, словно ничего вокруг не меняется. Наверное, так оно и есть.

Помню француза, который хвастался, что у него член размером с батон. Однажды судьба призвала его к ответу, когда мы оказались на арене воздушных боев, и…

Зазвонил телефон Мейси Баррета, и я чуть в обморок не упал, когда автомобиль автоматически поймал сигнал через блютуз и переключил вызов на громкую связь.

– Дэниел?

– Дева Мария! – выпалил я в духе братьев христиан, которых имитировал в восьмидесятые.

Однако в моменты стресса такие восклицания вырываются у меня и сейчас.

Динамик исказил смех Фабера.

– Для тебя я Дева Мария, Господь, Иисус и пасхальный кролик в одном флаконе.

Я немного пришел в себя.

– Фабер. Как дела, Джарид? Удачный день в суде? Сумел призвать всех к ответу?

Фабер перестал смеяться.

– Я просто напомнил тебе о фактах, вот и всё.

– Ты только и делаешь, что напоминаешь. Если без конца повторять одно и то же, это теряет всякий смысл. Похоже на тик. Вот почему, Фабер, тебе никогда не выиграть за карточным столом.

На некоторое время наступила тишина. Я слышал лишь вкрадчивый рокот двигателя и шорох шин по асфальту.

Биение сердца дороги.

Фабер решил не обижаться.

– Ты добыл продукт?

– Две бочки. Надеюсь, у тебя есть надежное место для хранения.

– Проклятье, две бочки? И куда мне их девать?

– Я могу выбросить одну.

– Нет, я найду место. Просто не ожидал, что будут две бочки. Думал, ты привезешь портфель, не больше.

– Это стероиды, Фабер, а не героин. Тут на полмиллиона.

Фабер присвистнул.

– Парням со стероидами приходится крепко поработать, чтобы получить свои деньги. С их наценками дилер крэка[72] просто обделается от смеха.

– Фабер, ты ведь не собираешься оставить себе мои пятьдесят кусков? Я могу отвезти добычу любому из дюжины своих приятелей.

– Плохая идея, Дэниел.

– Так скажи мне почему, задница.

И он мне сказал.

– Потому что твоя подружка Дикон уже в холодильнике.

Мой желудок сжался.

– Ладно, членоголовый. Следи за своим мониторчиком, и я скоро появлюсь.

– Советую поторопиться. В моем холодильнике не жарко.

Я ненавидел этого типа и желал ему смерти.

Фабер держался уверенно, но наверняка волновался, когда посылал меня за стероидами. Даже с браслетом на лодыжке я оставался непредсказуемым фактором, и он это понимал. Жадность заставила его принять поспешное решение, а потом он целый день размышлял над возможными последствиями. Могу спорить, что наглая обезьяна мечтала о том, чтобы засадить меня в холодильник рядом с Ронел, а самому начать продавать стероиды возле всех спортивных клубов Нью-Джерси.

Я ехал медленно, не превышая разрешенной скорости. Радио было включено на программу местных новостей, чтобы избежать возможных пробок. Несчастные случаи притягивают полицейских, а мой пикап наводил на мысли о деньгах наркодилеров.

Движение было спокойным, над фонарями плыл легкий туман – маленькие капельки влаги, подобные полумиллиону стероидных таблеток.

Я ехал все дальше, не встречая патрульных машин, несмотря на программу мэра по обеспечению безопасности на автострадах, и через пару часов оказался на доброй старой I-95. Мимо проносились монолитные здания «Бордерс»[73] и «Поттери Барнс»,[74] пустые гигантские парковки и работающие круглосуточно кафе. Я завидовал людям, сидевшим в коконе желтого теплого света и получавшим простые удовольствия от яичницы и кофе. Впрочем, я все еще не чувствовал голода, желудочный сок медленно растворял мексиканское угощение у меня в животе.

«Господи, когда ты сидишь в кафе, то хочешь поскорее оттуда убраться, но стоит тебе оказаться снаружи, и ты уже мечтаешь туда вернуться. Ты что, псих?» – осведомился Призрачный Зеб.

А разве я с тобой разговаривал?

К трем тридцати я уже съезжал с автострады в Клойстерсе и сразу свернул к парковке у автобусного вокзала. Должен заметить, что здесь трудно увидеть хоть одного молодого придурка, продающего наркоту. И если не быть таким осведомленным, как я, то можно подумать, что в этом сонном городишке нет адвокатов, которые убивают официанток. Я проехал через полупустую парковку, оставив позади мусорные баки, и остановился возле белого «Лексуса», который надеялся никогда больше не увидеть.

Не приходилось сомневаться, что компьютер Фабера отметит эту внеплановую остановку, но сейчас, когда в кузове лежало столько товара, не станет рисковать и включать напряжение в браслете. Если он позвонит, я скажу, что остановился, чтобы заправиться.

И это вполне могло быть правдой. От Лонг-Айленда до Нью-Джерси довольно далеко, а заправка находилась всего в пятидесяти футах.

Двигатель еще работал, когда позвонил Фабер.

– Мой палец на кнопке, Макэвой.

– Брось, босс, мне нужен бензин, – ответил я. – Задержка всего на пять минут. Максимум семь, если я выпью кофе. Проверь на своей штуковине – здесь есть заправка.

Я представил себе, как Фабер тычет пальцем в телефон.

– Бензин? Тебе не проехать еще четыре мили?

– Ты показываешь на телефон, Джарид? – Эта привычка Фабера – отличный повод, чтобы съязвить. И я намерен подкалывать его до конца жизни. – Мне показалось, что я услышал порыв воздуха. Будто звук ниндзя. Ты указующий ниндзя, Фабер?

Я услышал треск – похоже, Фабер фыркнул в телефон.

– Твои слова будут стоить твоей подружке детективу двух градусов тепла. Плащ не поможет ей в холодильнике, тем более что он остался со мной. Чем, черт побери, вы с ней занимались перед тем, как приехать сюда? На ней были только пурпурные трусики и плащ. Скажи мне, зачем ты остановился на самом деле, Дэниел?

– Последние полчаса я ехал на одних парах. Проклятый бортовой компьютер говорит, что мне осталось всего две мили. Поэтому я заправлюсь, если только ты не хочешь, чтобы настоящие полицейские добрались до твоих стероидов.

– И?..

– И что ты имеешь в виду под своим и?

– Я чувствую, что у тебя есть и, Макэвой. Ты не хочешь мне сказать правду, пока я не перевел термостат на самую низкую температуру? Проверим, сумеем ли мы заморозить Дикон в нижнем белье.

Что ж, я дал ему и, но не настоящее и.

– Ладно, расслабься. Я взял с собой оружие из своей ячейки на автобусном вокзале по дороге на Лонг-Айленд и теперь хочу его здесь оставить. Ведь если я прихвачу стволы с собой, их у меня конфискуют – ведь так?

Тайна всякой хорошей лжи состоит в том, чтобы похоронить ее в правде.

– И что там у тебя? – спросил Фабер, делая вид, что способен отличить пистолет от револьвера.

– У меня два фазера[75] и пердолазер. Какое тебе дело? Ты получишь свои стероиды. Может быть, тебе стоит принять пару таблеток, чтобы сделать указательный палец потолще.

Ничего не могу с собой поделать. Это проклятье.

– Пять минут, – мрачно сообщил Фабер и повесил трубку.

Я сжал руль так, что кожа на ладонях застонала, а потом хрипло рассмеялся. В горле резануло огнем. Когда приступ прошел, я опустил стекло и сплюнул в темноту.

«Теперь ты в порядке?» – поинтересовался Призрачный Зеб.

Да, все хорошо. Просто великолепно.

Ровно через семь минут, закончив свое дело, я уже подъезжал к «Медному кольцу», думая о том, что без канареек парковка выглядит скучной. А еще я молился, чтобы на одежде у меня не осталось крови.

Один из парней Фабера, Уилбур, стоял на пандусе и пощелкивал костяшками пальцев, и я немного посмеялся над его идиотским именем, когда вспомнил, с какой радостью Уилбур выстрелил в лицо Горан. Наверное, над ним слишком часто потешались на школьном дворе, и теперь он мстил всему миру.

Уилбур кивнул мне, и я сразу сделал ряд выводов.

Нет, это не выглядело как: «Привет, Макэвой, давай перекусим, возьмем по салату “Кобб”[76]». Скорее: «Помнишь, что я сделал с лицом Горан? Ты следующий».