Живи, Египет! - Махмуд Теймур

Сейчас он один может отдать последний приказ. Он один и задает вопросы и отвечает на них. И он медленно двинулся к шоссе…

Когда старшина Ахмед открыл глаза, то сквозь мутный туман, окутывавший всю комнату, он увидел лица своих товарищей. Он не отрывал от них взгляда, боясь, что они снова исчезнут. Только что он тщетно пытался различить эти лица среди множества других. Снилось ли ему это тогда или сейчас он видит сон? Ахмед попытался заговорить, но не мог вымолвить ни слова. Хотел повернуться, но его сковывали бинты и повязки. Только что он разговаривал очень громко, но никто его не слышал. Он закрыл глаза и снова оказался в толпе. Но двигался он уже легче и отчетливей различал лица людей, теснившихся на площадях и улицах. Он стоял на Каирской башне[34], готовясь произнести речь, и все взоры были обращены к нему.

Он не понимал, почему люди хотят, чтобы он произнес речь. Ведь он не умеет говорить речей! И почему он стоит на башне перед микрофоном и телекамерой, которые передают его слова и изображение всюду и везде?

Где лица товарищей средь этой толпы? Если б он отыскал их, все стало бы ясно. Он снова открыл глаза, но увидел посреди белой комнаты лишь одно лицо и на нем — зеленые глаза.

Он воскликнул:

— Галия!

Она с улыбкой сказала:

— Меня зовут Суад.

— А где же гости, которые были здесь?

— Доктор велел им уйти, чтоб не утомлять тебя.

— Где Галия?

— Постарайся лучше уснуть.

Он почувствовал легкий укол. И снова очутился в толпе. Еще более многолюдной, чем прежде. Диктор, которого он никогда раньше не видел, сказал: «Народ хочет слышать твой голос».

А толпа загремела: «Хотим знать истину! Расскажи нам, что там произошло. Как ты это сделал?»

Одна Галия видела все и могла бы обо всем рассказать. Сам он точно не помнит. Где его товарищи? Они унесли его на руках в последний миг. Чего хотят от него эти глупцы? Они все еще ждут, что кто-то поднесет им истину в дар на серебряном блюде. Почему бы ему не воспользоваться случаем и не сказать им все, что он думает? Пускай все услышат.

«Уважаемые слушатели, в передаче «Лицом к лицу с истиной» мы хотим представить вам одного из…»

Ахмед прервал его: «Друзья, каждый человек сам должен искать истину. А она заключается в том, как он ведет себя перед лицом смерти. И у кого не хватает мужества пройти через это испытание, тот не имеет права задавать вопросы!»

Крик толпы заглушает его слова. Слышит ли его кто-нибудь? Почему они не замолчат хоть ненадолго? Чтобы высказаться, ему нужно совсем немного времени. И Ахмед кричит: «Когда тот, кто задает вопросы, должен сам отвечать на них, тогда доверие и сомнение становятся неразделимы, спадают все маски и открывается истина».

Но никто не хочет его слушать. Шум все нарастает. И все-таки невозможно упустить подобный случай. Он должен заставить глупцов молчать. На этот раз ему грозит самая большая опасность. Почему они не дают ему говорить, если пришли слушать его?!

Их немного, тех, которые подстрекают народ громкими фразами, используя энтузиазм масс.

Вдруг он видит в толпе знакомые зеленые глаза. За рулем «бьюика» сидит Галия. Она направляет машину к нему. Жизнь Галии в опасности. Народ разнесет машину на куски. Сумеет ли Галия добраться до него?

Только она одна может рассказать то, чего он не знает. Неужели он пришел сюда затем, чтобы увидеть, как она погибнет в толпе у него на глазах? Почему он не пытается спасти ту, которая не покидала его в минуты опасности? Сейчас опасность грозит им обоим, грозит истине, которую глупцы упрямо хотят превратить в пошлую авантюру, способную потешить их любопытство. Он должен говорить. Там, в далеких деревнях, конечно, слушают по радио его голос. Ведь радио теперь есть всюду. Он не может упустить такой случай!

— Друзья, ищите истину возле себя. Вы сами не только раскрываете истину, но и творите ее!

Слышит ли его кто-нибудь? Понимают ли его там, в далеких деревнях? Галия плывет над толпой. Ее «бьюик» рассыпается на части, но она возносится вверх. Он не верит своим глазам. Она пытается ему что-то сказать. Машет издалека рукой, будто зовет оглянуться вокруг, будто видит то, что скрыто от него. Ахмед вглядывается с высоты башни в огромные людские волны, которые катятся через поля на восток.

— Галия, дорогая, я был уверен, что мы встретимся, несмотря ни на что. У тебя не стало машины. У меня больше нет страха. Что же мешает нам теперь встретиться?

— Устаз Ахмед, я же сказала, что меня зовут Суад. Ты очень устал и должен отдохнуть!

Он чувствует легкий укол и засыпает.

Иxсан Кемаль

Родилась в 1935 году в городе Сохаг, в Верхнем Египте, в семье крупного землевладельца. Получила сначала домашнее образование, затем окончила среднюю школу.

Писать рассказы начала с четырнадцати лет. В 1957 году приняла участие в конкурсе на лучший рассказ, организованный египетским «Клубом новеллы», и получила премию за рассказ «Моя собственная тюрьма».

С 1958 года рассказы Ихсан Кемаль регулярно публикуются в газетах и журналах. К настоящему времени у Ихсан Кемаль вышел сборник рассказов «Моя собственная тюрьма» (1965), а также два сборника, «Наизнанку» (1971) и «Какие угодно слова» (1972), в которых представлены также новеллы писательниц Нагибы аль-Ассаль и Ходы Гадд.

Наизнанку

Перевод Т. Городниковой

Я говорила ей уже не раз, что совсем не люблю вязания. У меня недостает терпения вывязывать петлю за петлей, пока вещь не будет готова. А она пустилась философствовать и говорит: «Тысячемильное путешествие начинается с одного шага». Я напомнила ей, что вязанье мне с детства не давалось, зато шью я хорошо. И в самом деле, как это приятно! Перед тобой цельный кусок ткани, надо только раскроить его, сострочить бока и вставить рукава, — вот платье и готово!.. Но сестра моя настаивала: «Вязанье стало как бы традицией, а традиции нужно сохранять. Каждая невеста обязательно должна подарить своему жениху свитер, связанный ею собственноручно». Ну, а если купить готовый?.. Что в этом зазорного?

— Он сразу поймет, что ты его любишь, если ты свяжешь свитер сама. И потом, готовая вещь всегда сидит плохо.

— Тогда, сделай одолжение, свяжи ты. Ведь для тебя вязать легче легкого. А всех нас ты так порадуешь своим искусством!..

— Саусан, дорогая! Ты что, дурочка или нарочно прикидываешься?.. Ведь эта традиция возникла не случайно! Когда вяжешь жениху свитер, сначала перед, потом спинку, потом рукава, вещь возникает словно из ничего… петля за петлей… И во время работы ты, конечно, будешь думать о женихе. С каждой петелькой он будет тебе все ближе, любовь к нему завладеет твоим сердцем.

Действительно, она оказалась права. Все время, когда я вяжу, я думаю о нем и с каждой петелькой проклинаю день нашего знакомства. Вместе со своими подругами я услышала рассказ о том, как выходила замуж моя мать, — а ведь точно так же выходили замуж и их матери, — и мне стало жаль их. Разве это замужество?.. Это просто-напросто лотерея! Правда, моя мать постаралась выразиться более мягко — «ненадрезанный арбуз». Так почему бы не взять нож?.. Правда, от нашего ножа, иными словами, от тех считанных встреч, которые доступны нам, эмансипированным студенткам университета, при всей широте наших взглядов, пользы почти никакой. Взрезав арбуз, вы увидите его цвет… а сладкий ли он, спелый и душистый, — все это остается тайной, скрытой в глубине, потому что кто же из мужчин раскрывает свою душу перед сокурсницами?.. Только после нашей помолвки, да и то лишь спустя целый месяц, когда мы с ним всюду бывали вместе, поняла я, как он низок. Да, именно низок. Другим словом это не назовешь. Уже сейчас он требует у меня отчета в деньгах. А когда я высказала ему свое удивление, он прикинулся великодушным:

— Эти месяцы перед свадьбой ты можешь пожить без забот.

Ну а потом?.. Что будет потом?.. Я стала допытываться и услышала от него поразительные речи! Оказывается, жена обязана все свое время посвящать мужу и домашним делам, а если она займется какой-нибудь работой, то все заработанные деньги принадлежат законному хозяину ее времени. Взять, к примеру, владельца автомобиля. Если он использует свой автомобиль как такси, ему причитается соответствующая прибыль.

Мне стало тошно. Он еще пытается острить!.. Но что тут смешного?! Разве я позволю кому-нибудь обокрасть себя только потому, что кража завуалирована красивыми словами?.. «причитается»… «прибыль»… «владелец»… «время»… «автомобиль»… «использует»… Нет, он не говорил, он буквально обрушивал мне кирпичи на голову!.. И это уже не в первый раз. Для каждой встречи он припасал по кирпичу. Быть может, я не сразу почувствовала боль, потому что кирпичи эти были мелкие, но в тот день я уложила их один на другой. И вот из них выросла целая стена, глухая стена, стоящая между нами.