Отель искупления грехов - Владимир Григорьевич Колычев

— Закрой рот, девочка!

— Как некрасиво! — оттопырив нижнюю губу, фыркнула Алиса.

— Это ты та шлюха, которая спала со Щукиным? — едко спросил широконосый.

— Эй! — вскочил Славик.

Но бугай с ружьем резко шагнул к нему и врубил прикладом под сгиб колена. Ему даже не пришлось нагибаться для этого: руки у него длинные, а ноги короткие. Славик потерял равновесие и, опрокинув стул, сел на пол. А бугай, перевернув ружье, взял его в прицел.

— Поднялся, и к окну! — скомандовал он.

— А вам что, особое приглашение? — широконосый навел пистолет на Костю.

Тот и не хотел подниматься, но Дуся схватила его за руку, потянула за собой.

Их всех подняли из-за стола, согнали к окну. И Яшу, и Агату, и всех. Никто, похоже, не был в сговоре с налетчиками.

— Ты шлюха?… Или ты? — Широконосый перевел взгляд с Алисы на Агату.

— Все они тут шлюхи! — сказал здоровяк славянской внешности и с коричневым от загара лицом.

— Что вам нужно? — спросил Костя.

Загорелый вмиг пришел в движение, приклад его ружья полетел в живот Кости, он не стал закрываться, но напряг пресс. И выдержал удар, даже не согнулся.

— Что вам нужно? — повторил он в готовности увернуться от приклада в лицо.

— Кто убил Щукина?

— Говорил же Федя!.. — процедил Яша.

— Что говорил? — шагнул к нему коротконогий.

А в столовую вошел еще один «охотник», высокий, худощавый. И тоже в маске, которая закрывала только рот, нос у него был острый, с тонкой спинкой.

— Чисто наверху! — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Что ты говорил? — повторил за своим дружком широконосый.

— Да не я говорил, Федя говорил, что спросят за Щукина. Крутой мужик!

— Кто такой Федя?

— Так нет его. Умер. Отравился. Сначала Щукин, потом Федя…

— Ты кто такой?

— Я-то Яша… Яков Игнатьевич.

— Здесь что делаешь?

— Ну так всех нас тут отрезало. Дождем!

— Ты убил Щукина?

— Нет, конечно!

— А кто?

— Кто тебе про Алису сказал? — спросил Костя, спокойно, без вызова глянув на широконосого. — Через ментов узнал?

Но тот завелся, вспылил.

— Ты Щукина убил? — спросил он, приставив ствол к его голове.

Но Костя так и продолжал смотреть на него. Не в глаза смотрел, на переносицу, но взгляд не отводил.

— Если про Алису знаешь, то и про Федю должен знать. Щукин его кинул. Федя его за это и убил.

— И что с Федей? — опустив ствол пистолета, спросил налетчик.

Костя смотрел, как он достает из кармана мобильный телефон с толстой антенной. Звонить куда-то собирается. Видно, доложить об успешном захвате.

— Тебе же сказали, нет больше Феди. Сначала Щукина убили, потом его… «Груз двести» Федя, завтра его менты заберут.

— «Груз двести»? — широконосый в упор смотрел на Костю, зло, пронзительно и как будто в раздумье.

При этом он постепенно поднимал голову, заставляя Костю тянуться за ним. И Костя поднимал голову, догадываясь, чем это может закончиться. И ведь угадал, налетчик действительно рубанул его головой, но Костя успел подставить лоб. И все равно после удара едва удержался на ногах. От сотрясения глаза как будто крутанулись вокруг своих осей, как колеса с фейерверками, рассыпая искры. В голове что-то хрустнуло.

Поплохело и широконосому. Он подался назад, повел рукой, удерживая равновесие. Ему требовалось целых два-три мгновения, чтобы прийти в норму, Костя же мог атаковать прямо сейчас, но добить не рискнул: знал, чем это может закончиться. Худощавый стоял совсем рядом, и у него тоже пистолет с глушителем, а застрелить он мог не только Костю, но и Дусю, и стоящую рядом с ней Алису.

Впрочем, худощавый все равно поднял руку с пистолетом. И Костя уже рефлекторно шагнул к нему, закрывая грудью и Дусю, и Алису. Но налетчик замешкался, сразу не выстрелил, и Костя смог вцепиться в оружие и даже направить ствол в потолок. А из руки вырвать не удалось. Зато худощавый смог ударить его ногой в пах.

Острая боль скрутила Костю, пистолет он не отпустил, но тут в себя пришел широконосый. Он поднял руку, собираясь выстрелить бунтарю в голову.

Костя не заметил, как Агата смахивает со стола нож, но увидел, как он летит в широконосого и втыкается ему в руку.

Только вот сам нож впечатлить не смог. Маленький, лезвие острое, но узкое. Широконосый даже пистолет из руки не выпустил. Мало того, развернулся к Агате, собираясь выстрелить в нее.

Но первым выстрелил коротконогий. И не в Агату, а в Яшу, который, как оказалось, тоже метнул нож с небольшим отставанием. И метнул настоящую «финку», клинок вошел в горло широконосому по самую рукоять.

Прежде чем умереть, широконосый успел нажать на спусковой крючок. Пуля из ствола и фонтан крови из его горла вылетели практически одновременно. Пуля прошла у Агаты над головой. Зато не промазал коротконогий. Жакан пробил Яше голову насквозь, вырвав из нее огромный кусок вместе с ухом. Кровь, мозги, осколки костей выплеснулись на Агату, досталось Алисе и Дусе.

Костя все так же держался за пистолет, не позволяя худощавому выстрелить. Тот снова ударил его — свободной рукой наотмашь, Костя успел подставить плечо. А коротконогий, передернув затвор, снова выстрелил. Краем глаза Костя заметил, как Славик толкнул загорелого. Тот еще только собирался стрелять, вскидывал ружье, а Славик толкнул его на линию огня. Коротконогий выстрелил, загорелый дернулся, поймав в голову крупнокалиберную пулю.

Костя с силой рванул вперед, сдвинув противника с места и толкнув его на стол. Даже потеряв равновесие, худощавый удерживал пистолет в руке, Костя побоялся отпустить его, поэтому упал вместе с ним, успев заметить, как Славик бьет в голову коротконогого. Бьет кулаком, удар у него оказался мощный, хорошо поставленный.

Падая, Костя направил локоть в лицо противника. Ударил его и, вырвав наконец-таки у него из руки пистолет, поднялся. Худощавый двинул его ногой, Костя выдержал удар и сам врезал ему, попал куда-то под нижнее ребро. Худощавый скривился от боли, но из боя не вышел, стал подниматься. Костя не успевал направить на него пистолет, поэтому снова ударил — ногой в голову. Противник упал, только тогда Костя направил на него ствол. Но стрелять не стал. Дело в том, что Славик уже расправился с коротконогим. Ему хватило двух ударов, чтобы вышибить из него дух. А бил он четко, профессионально.

— Лежать, ублюдок! — взревел Костя.

— Не стреляй! — простонал худощавый.

Агата стояла над Яшей, безумными глазами глядя на мертвое тело. Широконосый все еще истекал кровью, конвульсивно дергая головой. Загорелый лежал, не шевелился. Пуля попала ему под левую руку,