Рауль, или Искатель приключений. Книга 2 - Ксавье Монтепен

— Жак, — сказал Рауль, — я доволен тобой… Но ты должен продолжать…

Слуга сделал утвердительный знак.

— Ты понимаешь все, что еще остается нам узнать? — продолжал Рауль.

— Во-первых, — отвечал Жак, — мы должны узнать, как зовут того, кому принадлежит этот сад и отель…

— Может быть, это имя объяснит мне многое…

— Я узнаю, кавалер…

— Когда?

— Как можно скорее… До вечера, если смогу…

— Хорошо.

— Нужен я вам теперь?

— К чему этот вопрос?

— Потому что в противном случае я остался бы здесь…

— Останься!

И Рауль один вернулся в свой дом.

XXXV. Два пикардийца

Минут десять или четверть часа Жак ходил взад и вперед перед решеткой. Добрый слуга придумывал какой бы то ни было предлог, хороший, сносный или дурной, с помощью которого можно было бы попасть в этот дом, так крепко запертый. Долго думал он, но не мог придумать ничего. Наконец, утомившись этой бесплодной озабоченностью, Жак сделал движение, ясно выражавшее: «Предоставим все случаю!»

И он сильно дернул за цепь, о которой мы говорили. Колокольчик зазвенел пронзительно посреди тишины, царствовавшей на улице.

Через минуту калитка возле больших ворот повернулась на своих заржавленных петлях, и Жак очутился лицом к лицу с привратником, низеньким человечком лет пятидесяти с круглым к красным лицом и в поношенной ливрее.

Жак вошел в калитку. Посреди сада находился отель или скорее павильон. К крыльцу вела грабовая аллея. Сад был очень обширным, но совершенно заброшенным. Грабы и тисы, прежде методически подстригаемые искусным садовником, который придавал им разнообразные формы, теперь распускали направо и налево свои роскошные, но неправильно извивавшиеся ветви. Дикий терновник, крапива, болиголов росли посреди дерна. Густая зеленоватая тина покрывала водоемы, наполовину высохшие и служившие убежищем мириадам лягушек. Ни одна из статуй, стоявших на гранитных пьедесталах, не осталась целой. У одной недоставало носа, у другой — руки, у третьей — головы. Аллеи заросли травой, ползучие растения взобрались даже на развалившиеся ступени крыльца.

Павильон имел полное право не завидовать запущению сада. Крыша его угрожала вот-вот развалиться. Сломанные водосточные трубы позволяли дождевой воде течь вдоль фасада, который она испестрила зеленоватыми полосами. Ставни висели на шатающихся петлях.

Жаку было достаточно одного взгляда, чтобы рассмотреть все эти подробности.

«Странный приют для любви!..» — подумал он, глядя на павильон.

Между тем привратник устремил на него свои маленькие круглые глазки с любопытством и удивлением.

— Извините, — сказал ему Жак, кланяясь чрезвычайно вежливо, — я, может быть, вас и обеспокоил…

— Чего вам нужно? — спросил привратник вместо ответа и довольно грубым тоном.

— Мне дал поручение мой барин к вашему господину… — сказал наудачу Жак.

— К моему господину? — повторил привратник.

— Да.

— У меня нет господина.

— Да?

— Тут, должно быть, ошибка, как видите… прощайте!

— Но…

— Прощайте! Прощайте!

И привратник, без сомнения, твердо решившись не слушать более, толкнул Жака к калитке.

Жаку очень не хотелось идти; однако волей или неволей, а он был вынужден сделать это, но вдруг, как утопающий, ухватился за соломинку.

— Как это странно, — вскричал он, обернувшись, — у вас пикардийское произношение!..

— Это вовсе не странно: я пикардиец…

— Вы? Пикардиец?

— Чистый пикардиец.

— Так же, как и я! Какая встреча! Позвольте пожать вам руку, земляк!..

Привратник не мог отказать в этом Жаку. Тот продолжал:

— Из какого вы места, земляк?

— Из Ипревиля, что возле Кеснуа…

— Скажите пожалуйста! А я из Савилля, в пяти лье оттуда! Знаете ли что, земляк?.. На углу улицы Па-де-ла-Мюль я знаю трактир, в котором подают препорядочное винцо. Не выпить ли нам бутылочку?

Привратник, казалось, колебался. Но Жак вскричал:

— Полноте! Земляки, встречаясь в Париже, никогда не отказываются выпить вместе!..

— Тогда пойдем! — сказал привратник.

С лица его вдруг исчезла напускная грубость, и на нем появилось веселое выражение, ему свойственное.

Земляки вышли. Привратник старательно запер за собой калитку.

«Поймал же я его!» — подумал Жак с неописуемым торжеством.

Он не знал латинской поговорки: «In vino veritas»1, но просто думал: «Когда он подопьет, то будет говорить».

Через несколько минут новые знакомцы уже сидели в скромном трактире, о котором говорил Жак. Он велел подать бутылку аржантейльского вина. За первой бутылкой последовала другая. Раз двадцать и с восторгом земляки пили за здоровье Пикардии и пикардийцев. Когда принесли и раскупорили третью бутылку, товарищ Жака облокотился локтями о стол и сказал с громким хохотом:

— О чем это вы толковали мне сейчас, земляк?

— В самом деле, — сказал Жак, — о чем это я с вами толковал?

— Вы не помните?

— Право, нет!

— Экой вы беспамятный! Вы уверяли меня, будто ваш барин дал вам поручение к моему барину…

— Да, говорил…

— Зачем же вы это говорили?

— Затем, что это правда…

— Шутник!.. Как зовут вашего барина?

Хотя и застигнутый врасплох, Жак, однако, нашел присутствие духа ответить:

— Маркиз де Шомон…

— Может статься, но уж наверно он вам не поручал того, о чем вы говорили…

— Поручал?.. Или не поручал?.. Это зависит от того, кто как понимает дело…

— Объяснитесь.

Жак быстро придумал историю, несколько пригодную на этот случай.

— Маркиз мой. — сказал он, — еще молод…

— А! Тем лучше для него.

— Он любит женщин…

— Это в природе.

— Он большой волокита…

— Это служит ему в похвалу.

— Он желает купить в этом квартале маленький домик… Понимаете, земляк? Маленький домик… Что-нибудь очень таинственное, очень уединенное… Ему нужен такой домик для его любовных приключений…

— Как не понимать? Ваш хозяин молодец!

— Прибавьте к этому, что маркиз ужасно богат, и вы поймете, что он может позволить себе такую прихоть.

— На его месте я завел бы два!

— Не позже как вчера случай привел нас с маркизом на улицу Серизэ… Маркиз остановился перед стеной вашего дома… И увидал, что… не видит ничего!.. «Жак, — сказал он мне, — вот было бы хорошо для меня… Ступай завтра от моего имени к хозяину дома и спроси у него, не хочет ли он продать его мне, прибавив, что я охотно заплачу вдвое против настоящей цены». Вот почему, земляк, я и пришел сегодня и сказал вам, что мой барин дал мне поручение к вашему… видите: я говорил правду…

— Да, вы говорили правду, сознаюсь в том, и теперь все понимаю… Стоило только объясниться.