Династия. Белая Кость - Такаббир Эль Кебади

находиться в этом замке, пока не станет известен результат. — Секретарь-нотарий указал на исписанный лист. — Всё это подробно изложено в уведомлении. У вас есть время уладить дела, навести порядок в документах и найти себе новое жилище.

— Зачем мне искать жилище? — Мэрит поднял голову и с искажённым от злости лицом повернулся к секретарю-нотарию. — Этот замок принадлежал моему сыну!

— Герцог унаследовал замок от матери, а не от вас. Он был владельцем, а не вы. Не знаю, какие у вас отношения с вдовой…

— Кто она такая, чтобы выгонять меня из моего дома?

Секретарь-нотарий поёрзал на неудобном стуле. Ничего-то лорд не понял.

— Согласно закону о наследовании, отец не является наследником сына.

Мэрит выпустил из потемневших глаз ядовитые стрелы:

— А она, значит, является?

— Не является. Поэтому Знатное Собрание будет ждать результат анализа. Кстати, Хранитель грамот не обнаружил в реестре никаких записей о завещании герцога Мэрита. Как я понимаю, его душеприказчик допустил халатность. Пусть поторопится оформить документ должным образом.

Мэрит сник:

— Нет завещания. Я говорил Холафу, а он отмахивался, мол, успеется.

— М-да… — пришёл в замешательство секретарь-нотарий. — Досадная оплошность.

— А толку в этом завещании?

— Ну… герцог мог бы завещать вам охотничий дом.

— Нет у нас охотничьего дома.

Секретарь-нотарий окинул взглядом гостиный зал:

— Или что-то из обстановки.

— И где я поставлю эту рухлядь? Посреди чистого поля?

— Герцог не подумал о своей дочери. Прискорбно.

Мэрит нахмурился:

— Вы что-то путаете, секретарь-нотарий. У Холафа нет дочери.

— Хорошо, если у вдовы родится мальчик. Он унаследует всё, чем владел его отец. А если девочка?

— А если девочка? — повторил Мэрит.

Секретарь-нотарий и вовсе растерялся. Лорд придуривается или на самом деле не знает? Его жена была хранительницей титула. Наверняка посвятила его в детали. Скорее всего, он запамятовал.

— Если у титулованного дворянина нет сыновей, титул и состояние покойного передаётся по женской линии до тех пор, пока не рождается мальчик.

— И?

— Это должно оговариваться в завещании!

— А если мальчик?

Тугодумие лорда Мэрита начало донимать. Секретарь-нотарий напомнил себе, что перед ним сидит убитый горем человек, и проговорил ровным тоном:

— Есть завещание или нет — наследником покойного отца является старший сын. Всегда! Таков закон. Точка.

— А вдова?

— Она будет распоряжаться замком и землями до совершеннолетия сына.

— А если родится девочка? — спросил Мэрит.

Великий лорд, прежде высокомерный и самоуверенный, сейчас ничем не отличался от бестолкового крестьянина. С простым людом секретарь-нотарий общался много лет назад, в самом начале своей службы в Хранилище грамот. Продвинувшись по карьерной лестнице, он уже давно ведёт дела только с дворянами. Не все отличаются образованностью, но им хотя бы хватает ума не показывать свою глупость. А этот…

— Завещания нет?

— Нет, — подтвердил Мэрит.

— Значит, имя хранительницы титула и наследницы состояния не указано.

— Какое имя? У Холафа нет дочери!

— Герцог должен был всё предусмотреть и оговорить в завещании.

Мэрит набычился:

— Ладно… Если родится девочка, то что?

— Вы вернёте вдове её приданое…

— Чего?!

— Таков закон! — проговорил секретарь-нотарий, прилагая неимоверные усилия, чтобы не вспылить. — Она вместе с дочкой уедет к своему отцу или к брату. Или к иному родственнику по мужской линии.

— А я?

— А что — вы? — Секретарь посмотрел исподлобья. — Вы можете договориться с вдовой и пожить здесь хотя бы до рождения ребёнка. Я надеюсь, что она и впрямь в тягости. Надеюсь, что на свет появится наследник. И надеюсь, что ваша невестка проявит милосердие и разрешит вам провести старость в этих стенах.

Глаза Мэрита налились кровью.

— Где это написано, что женщина имеет право что-то решать? Где этот закон?

— Вы граф, а она после рождения сына станет матерью герцога. Какой ещё закон вам нужен? Вы, конечно, можете побороться и оформить опекунство. Но! Судебное разбирательство такого уровня стоит немалых денег, а денег у вашей невестки будет неизмеримо больше вашего.

Секретарь-нотарий покусал губу. Так и подмывало сказать: «Вы нищий и бездомный». И пусть лорд не думает, что сумеет запустить руку покойному сыну «в карман». Если в делах герцога царит бардак, если доходные и расходные книги не велись надлежащим образом, блюстители закона во всём разберутся. Инспектору не составит труда определить реальный размер наследства. В случае выявления недостачи — у лорда появится дом, точнее, одиночная камера в Башне Изменников.

— Вы имеете право подать прошение Знатному Собранию или королю, которого провозгласят после траура, — продолжил секретарь-нотарий, выкладывая из сумки на стол футляр с перьями и бронзовую чернильницу. — И всё же я должен напомнить: ваша невестка станет матерью претендента на престол и, вполне возможно, когда-нибудь станет матерью короля. Знатное Собрание вряд ли пойдёт вам навстречу. И новоявленный король не пойдёт.

Мэрит откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок.

Посматривая на лорда краем глаза, секретарь-нотарий открутил с чернильницы крышку:

— Неприятная ситуация. Согласен. Мой вам совет: найдите с невесткой общий язык, пока не поздно. А потом молитесь, чтобы она была в тягости и носила мальчика. — Вытащил из сумки сшитые бумаги и, найдя нужную строчку, обмакнул перо в чернила. — Распишитесь, пожалуйста, в получении письменного уведомления.

Мэрит с трудом выбрался из кресла. Склонившись над бумагами, начертал на листе своё имя и, сломав перо, опёрся кулаком на стол.

Косясь на искорёженный стержень пера, торчащий между крепкими пальцами, секретарь-нотарий помахал бумагой, давая чернилам просохнуть. Собрав сумку, взглянул на окна, затянутые пергаментом:

— Вы разрешите мне и моей охране заночевать в вашем замке? По дороге сюда мы видели на горизонте дым. Похоже, у вашего соседа что-то горит. Не хотелось бы ночью нарваться на разбойников.

— В моём замке, — усмехнулся Мэрит, глядя в пол. — В моём… Спрашивайте у вдовы. Теперь она здесь хозяйка. Вы же сами сказали.

Завязывая на сумке ремни, секретарь-нотарий протяжно вздохнул:

— Вы опять ничего не поняли.