Литературная Газета 6348 ( № 47 2011) - Литературка Литературная Газета

Речь, конечно же, не о "парадных" творениях, которых хватало и раньше. Речь о вдумчивых, многоплановых, а главное, талантливо написанных повестях и романах, пьесах и очерках. А они, как известно, редко обходятся без того, чтобы не поднять какие-то важные проблемы. К слову, во время своей поездки писатели не только встречались с руководством предприятий и хозяйств, но и могли побеседовать с простыми людьми. Это к вопросу объективности. А на вопросы, что мешает писателям не организованно, как в данном случае, а самолично, купив билет на автобус или электричку, на день-два отправиться в белорусскую глубинку, можно ответить: ничто не мешает. Но вряд ли кто-либо из них сможет опуститься в шахту рудника или пройти по цехам молочного завода: доступ туда строго ограничен.

В ближайшее время подобные поездки белорусских писателей по стране продолжатся. И если в первой из них участвовали немногим более тридцати человек, то, скорее всего, в будущем конкуренция между желающими лучше узнать Беларусь только увеличится.

Александр МАЛИНОВСКИЙ

Планета Shakurа

Планета Shakurа

БЕЛОРУСЫ В РОССИИ

Есть такая в Солнечной системе. И названа она в честь Николая Ивановича Шакуры - доктора физико-математических наук, профессора, заведующего отделом релятивистской астрофизики Государственного астрономического института имени П.К. Штернберга при МГУ имени М.В. Ломоносова.

- Николай Иванович, у вас уже много своих учеников, но и став профессором, вы не забыли о том, кому обязаны изначально.

- Да, я - ученик академика Зельдовича. И благодарно помню об этом. Именно под его руководством в 1972 году защитил кандидатскую диссертацию на тему "Физические процессы в окрестностях нейтронных и застывших звёзд". При нём подготовил свою докторскую, а защитил её вскоре после смерти этого выдающегося учёного.

- Знаю, что на вашем творческом счету более 150 научных публикаций. Вы - член Международного астрономического союза и Европейского астрономического общества, почётный работник высшего профессионального образования Российской Федерации. В 2005-м по предложению коллег из Крымской астрофизической обсерватории Академии наук Украины Комиссия Международного астрономического союза присвоила имя Shakurа малой планете № 14322 в Солнечной системе.

- Вы перечислили даже то, о чём я иногда и забываю. Но главное всё-таки - сама работа[?]

- А с чего всё начиналось? Знаю, что ваш отец Иван Матвеевич - фронтовик, бывший танкист, ходивший на протезах так, что даже знающие о его инвалидности забывали об этом, - тоже способствовал выбору профессии. Он мне рассказывал, как вместе с ним вы запускали воздушных змеев, что для вас он выписывал редкие тогда у сельчан научно-популярные брошюры[?]

- Да, всё это так. Начальная школа в деревне Даниловка Светлогорского района, что на Гомельщине. Затем - семилетняя, в пяти километрах от неё, в Ковчицах, и Паричская средняя - в 12 километрах. До сих пор ощущаю влияние всех учителей-наставников. После выпускных экзаменов по каким-то делам я поехал в Бобруйск, зашёл в книжный магазин и увидел там книжку "Высшая математика для начинающих", автором которой был Я.Б. Зельдович. Имя это мне тогда ни о чём не говорило.

- И всё-таки о выборе профессии. Что ещё повлияло на него?

- Прошло всего два года после полёта Юрия Гагарина. Время само подсказывало выбор. Но всё-таки решающую роль сыграла книжка с названием "Этюды о Вcеленной", написанная профессором Московского университета Воронцовым-Вельяминовым, которая тоже какими-то путями оказалась в белорусской глуши. Я её прочёл, однажды помогая деревенскому пастуху пасти коров[?] Потом, уже студентом МГУ, слушал лекции Бориса Александровича и, естественно, сдавал ему экзамен. В школе мы учили астрономию по его учебнику для средней школы. Тогда мне даже в голову не приходило, что пройдёт всего два-три года, и он мне будет преподавать курс высшей астрономии.

- Как складывалась для вас учёба в университете?

- Всё проходило относительно легко. В начале первого семестра преподаватель, который вёл семинары по высшей математике, устроил контрольную по пределам. Пятёрка оказалась только у меня. На его вопрос, какую спецшколу я окончил, вежливо ответил, что среднюю - в городском посёлке Паричи. И снова благодарно вспомнил своего школьного учителя математики, а также физики и астрономии Альфреда Викторовича Барановского. Будто услышал его добродушный, кому-то адресованный голос: "Вот я сейчас тебе поставлю тоцку!" Он немного шепелявил и вместо слова "точку" говорил "тоцку". Этой "тоцки" почему-то все школьники боялись больше, чем единицы или двойки[?]

- А первую встречу с Зельдовичем помните?

- Она состоялась на четвёртом курсе. Осенью 1966 года мы, студенты астрономического отделения физического факультета, обнаружили в расписании занятий новый спецкурс "Строение и эволюция звёзд", который должен был читать Яков Борисович. Лекции читались по пятницам, а по четвергам под его руководством в институте имени Штернберга проводился объединённый астрофизический семинар. После своей первой лекции Яков Борисович попросил желающих получить у него тему для курсовой работы задержаться. Когда очередь дошла до меня, он спросил, был ли я вчера на семинаре. Я ответил утвердительно. На второй вопрос: прослушал ли я доклад об (таинственных тогда) источниках космического рентгеновского излучения, - ответ тоже был утвердительный. Тогда он сказал: "Попытайтесь рассчитать структуру и спектр излучения мощной ударной волны, которая возникает в результате падения газа на нейтронную звезду вблизи её поверхности".

- Так определилось основное направление ваших научных устремлений? Случайная неслучайность?

- Всё было неожиданно и для меня самого. Спустя несколько недель после начала занятий ко мне подошла учёный секретарь кафедры астрофизики Валентина Алдусева, чтобы уточнить тему моей курсовой работы. "Коля, перед вами академик Зельдович поставил задачу аккреции газа на нейтронную звезду", - сказала она. Именно в этот момент я впервые услышал слово "аккреция" и был до крайности удивлён. Ведь академик просил меня рассчитать структуру ударной волны и на первых порах не употреблял этот термин. А в стандартных астрономических курсах тех времён изучение процессов аккреции вообще отсутствовало. Вскоре я выяснил, что слово "аккреция" имеет латинское происхождение и означает приращение, прибавление чего-либо.

Интуиция не подвела Якова Борисовича. Часть космических источников мощного рентгеновского излучения, открытых в начале 60-х годов прошлого века, оказалась аккрецирующими нейтронными звёздами.

- Чем отличался Яков Борисович от других научных руководителей университета?

- Пока мы были молодыми, контроль со стороны Зельдовича над нашей работой был необыкновенно сильным. Но со временем его научные интересы сосредоточились на космологии. В копилку мировой космологической науки вошли "блины" Зельдовича, эффект Сюняева-Зельдовича, спектр Зельдовича-Харрисона и другие результаты его изысканий. Как профессор Московского университета, он читал для студентов и аспирантов два годовых курса лекций: один год по строению и эволюции звёзд, второй - по космологии.

- Были, наверное, и не только университетские встречи с Зельдовичем?

- Вот несколько эпизодов из, так сказать, околонаучной жизни. Я женился довольно рано, и первый сын появился, когда я был ещё студентом. Зельдович часто приглашал меня к себе домой. Однажды он попросил разобраться с каким-то конкретным вопросом. Спустя некоторое время подошёл и спрашивает: "Коля, у вас что-то родилось?" Я отвечаю: "Да, Яков Борисович, у меня родилась одна идея!" - "Да не об этом я вас спрашиваю. Говорят, у вас родился сын!"

Я никак не ожидал, что мой научный руководитель знает об этом. Позже, уже в аспирантуре, он всегда находил для меня лаборантские полставки. Однажды после окончания очередной лекции достал из заднего кармана брюк что-то завёрнутое в белый платочек. Развернув его, извлёк скреплённые одной планкой три Звезды Героя Социалистического Труда и попросил помочь прикрепить эти звёзды на пиджак. Находясь в состоянии лёгкой задумчивости от содержания лекции, я машинально выполнил его просьбу. Академик быстро ушёл из аудитории. Позже я узнал, что он был одним из тех, кто заслужил награды, работая над советским атомным проектом. Сам никогда не рассказывал о годах, проведённых "там", а я его и не спрашивал об этом. Свои звёзды он использовал в тех редких случаях, когда заходил в кабинеты высокого начальства с просьбой посодействовать устройству на работу молодых специалистов.