Королевская кровь-12. Вороново сердце. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

У нас в замке стихийно сложилось маленькое родильное отделение, и я, наблюдая, как появляются на свет дети, думала о том, что и мне предстоит взять на руки своих младенцев. Что я почувствую? Почувствую ли я вообще что-нибудь? А вдруг я буду плохой матерью?

Я помнила, как появлялись младшие, как я ревновала маму, которая в один момент стала не только моя, но и Полинина, помню, как они росли — но только сейчас задумалась над тем, каких же сил ей стоило вынашивать, рожать и уделять нам время: ведь несмотря на команду нянек под руководством Дарины Станиславовны, мать у нас была. У каждой из нас. Она почти каждый вечер сидела с нами, когда мы засыпали, она каждый день проводила с нами обязательное время и хотя бы одну трапезу, была в курсе наших побед и невзгод.

Каких сил ей стоило совмещать это с обязанностями королевы крупнейшей страны мира, я и представить не могла.

— Ты ничего не знаешь на момент появления ребенка, — сказала мне Василина, когда мы созванивались последний раз. — Сколько бы ты ни готовилась, с кем бы ни советовалась, в конце концов остаетесь только ты и он. Никакое тайное знание не активируется, чтобы помочь разобраться. Ты ничего не умеешь, но ты делаешь, пробуешь, умирая от страха навредить. И потом вдруг, через несколько месяцев, обнаруживаешь, что неплохо справляешься. Да, — голос ее стал мягче, как всегда, когда она говорила о муже, — Мариана часто не бывало дома, но мне кажется, он научился пеленать Василька быстрее и лучше меня. На выходных носил его ночами, чтобы дать мне выспаться, успокаивал меня… хорошо, когда ты не одна. Когда рядом есть еще один ответственный взрослый, с которым можно разделить и тревогу, и радость, который все сделает сам без просьб и напоминаний…

Мне очень не хватало Люка, чтобы он выслушал все мои страхи и сказал: «Я одержу победу, и никто не будет больше угрожать ни тебе, ни детям. Я буду с тобой всегда и больше не умру. Ты легко родишь, потому что вокруг тебя миллион специалистов, виталистов, драконов. Если понадобится, я слетаю на Маль-Серену, похищу царицу Иппоталию и принесу помогать тебе в родах. А теперь просто поплачь».

Но Люка не было — мы лишь изредка получали от него радиограммы, поэтому я говорила эти слова себе сама, и плакала, и смеялась от глупого желания, чтобы кто-то пообещал мне, что все будет хорошо. Потому как я прекрасно понимала, что история может повернуться как угодно, мой муж может проиграть, и тогда завтра в замок снова придут враги, и, куда бы я ни сбежала, — рано или поздно они могут достать и там.

Однако и я, и все вокруг продолжали делать свою работу. Пусть мы могли проиграть, но если не верить в победу и не вкладывать в нее все, на что ты способен на своем месте, то точно проиграешь.

Я беседовала о будущем со свекровью, которая после воскрешения Люка твердо была уверена в том, что больше ничего плохого не случится, и не хотела ее разубеждать. Мы должны были демонстрировать уверенность, даже если разум говорил, что ничего еще не решено.

Я звонила Кате, которая рассыпа́ла свою крупу на грядущее — и раз за разом говорила мне, что там не видно ничего, только хаос и огонь.

— И я не знаю, что это означает, Марина, — поясняла она, — что наш мир будет в хаосе или огне или что впереди неопределенность?

Я требовала от Леймина сводки с фронта, я жадно ловила новости из Рудлога и других стран: так, я знала, что в Йеллоувине первого мая открылся портал, погиб в бою император Хань Ши, а битва идет до сих пор, что Мартин в составе сводной блакорийско-рудложско-бермонтской армии наступает на Блакорию. В Рудлоге враг подбирался к Центру, но ситуация разворачивалась не в его пользу, и иные городки переходили из рук в руки, а инициация Таммингтона прошла удачно, и мой муж уже вернулся в армию, успев поучаствовать в спасении драконов из рушащегося Драконьего пика (а я только-только три дня назад отправляла туда вещи и пропитание вместе с драконами Вейна, услышавшими Зов Нории).

А еще я заметила, что мой внутренний голос почти замолчал.

«Это потому, что ты наконец-то пришла к миру с самой собой», — тут же отзывался он, и я улыбалась.

Я действительно больше не ощущала себя неправильной сестрой, которую очень любят, но которая постоянно в чем-то виновата. Я оставалась третьей принцессой из дома Рудлог, но я была Мариной, герцогиней Дармоншир, медсестрой, невесткой, женой и будущей матерью, которая ни от кого не зависела, никому не подчинялась и ни перед кем не должна была держать ответ, кроме своей совести.

Со мной продолжали твориться странные вещи. Иногда с наступлением сумерек я видела в зеркалах змеиные тени.

— Почему вы приглядываете за мной? — спрашивала я с любопытством, но они только загадочно шипели и качали хвостами.

Мне не хотелось складывать два и два: вопрос Люка, не желаю ли я становиться королевой, и интерес змей-хранительниц Луциуса, но мысль, уже оформившись, не покидала меня. Поэтому я искренне желала Таммингтону удачи. Большой, всегосударственной удачи. Иногда, когда я засыпала, мне казалось, что я парю над кроватью, но спалось мне так сладко, что меня ничуть это не пугало.

А еще я продолжала летать во сне. Это и стало моим секретом. Первый полет случился, когда я сходила с ума после смерти Люка и мне снилось, что я птицей несусь к нему, чтобы обнять его. Потом, когда он воскрес, выяснилось, что это не было сном. А теперь оказалось, что способность неосознанно оборачиваться птицей осталась со мной.

Люк улетел двенадцать дней назад, и ночь после этого я спала тревожно, ворочаясь, просыпаясь, думая о том, что нам предстоит. А на следующую ночь от бессонницы не осталось и следа. Правда, утром я вспомнила свой полет над морем и лесами, вспомнила, как восхитительно ощущение крыльев, мощно бьющих по воздуху, скольжение в небесах, как грозно и в то же время совершенно выглядят сверху холмы и море. Я решила, что мне все приснилось — пока еще через ночь не очнулась в воздухе над фортами в птичьем обличье.

С тех пор я летала почти каждую ночь, иногда просыпаясь во время полета, иногда — нет, и тогда мне оставались лишь воспоминания.

Я вспоминала, как с башен замка, стоит