Ацтеки. Воинственные подданные Монтесумы - Жак Сустель

Как только солнце проходило точку зенита, оно попадало на западную сторону мира, на «женскую» сторону, потому что там жили богини-матери и женщины, умершие при родах и таким образом тоже ставшие богинями, Сиуатео. Они, в свою очередь, сопровождали солнце с зенита до его захода.

Других умерших судьба избирала для вечной жизни другого рода: тех, на ком Тлалок оставил свою отметину и кто утонул, или был убит молнией, или умер от болезни, вызванной, как полагали, водой, например, водянкой. Бог крестьян создал для них свой собственный рай, Тлалокан, идеализированный образ восточных тропиков, зеленую страну цветов и теплого дождя; это был сад покоя и изобилия, где блаженные жили вечно в мире и счастье.

Таким образом смыкались две идеологии двух составных частей, которые сформировали мексиканский народ: первая – охотники и воины, поклонявшиеся богу-солнцу, вторая – оседлые крестьяне, чьим божеством был бог дождя. Для первых существовал блестящий путь с востока до зенита, а для других – тихое счастье во влажном зеленом тропическом рае посреди изобилия без тревог или трудов.

Но что происходило с остальными, с теми, кого не выделил ни Уицилопочтли, ни Тлалок? Перед этими ничем не примечательными телами открывалась безотрадная перспектива, так как им некуда было больше отправиться, кроме как в Миктлан, подземный мир, который находился под бескрайними северными степями в холодной, сумеречной стране. Там правил Миктлантекутли со своей женой Миктекасиуатль. Лицо мексиканского Плутона было покрыто костяной маской, а восседал он среди сов и пауков.

И даже в этом случае нелегко было умершему человеку достичь места своего последнего успокоения. Ему приходилось четыре года скитаться по подземному миру вместе с «душой-спутником», собакой, сожженной вместе с ним. В течение этих четырех лет он был вынужден подвергаться яростным атакам ледяных бурь, «обсидиановых ветров», спасаться от ненасытных чудовищ и, наконец, пересекать Девять Рек, по ту сторону которых начинался Аид. И там, растворившись в пустоте, он исчезал полностью и навсегда.

Вероятно, наши источники рассказали нам не все, что можно было рассказать. Например, были ли должны императоры и сановники отправляться в Миктлан, если они все-таки умирали в своей постели? А жрецы, которые не подпадают ни под одну из известных категорий умерших? Трудно себе представить, что для них не было предусмотрено никакой жизни после смерти. Подобно тому как Уицилопочтли изображается гарантом воскрешения воинов, а Тлалок – своих верующих, так, возможно, и у Кецалькоатля, который был прототипом жреца, была в запасе иная жизнь для служителей культа. Однако как бы там ни было, первым решением пары богов-создателей, Владыки и Владычицы Мира, было установление неизбежности судьбы каждого человека не только в его земной жизни, но также и в его бессмертии. Все зависело от знака, под которым он родился. Именно эта вера в знаки, знамения судьбы, оказывала самое сильное влияние на жизнь каждого мексиканца.

Судьбы и предзнаменования

Начиная с майя, которые были поистине загипнотизированы грандиозным течением времени, все цивилизованные народы Мексики и Центральной Америки разработали сложные хронологические системы, и все это ради двух целей. Первая: найти неизменные точки отсчета, чтобы понять и предвидеть последовательность природных явлений, времен года и движений звезд и, таким образом, упорядочить церемониалы, которые были необходимы для их правильной очередности. И вторая: определять судьбу каждого человека и будущее каждого предприятия посредством ряда предзнаменований, составлявших логически последовательное целое, в той же мере «научное» для этих людей, в какой наши рациональные объяснения мира являются научными для нас.

Солнечный год, шиуитль, состоявший из 365 дней, был поделен на 18 месяцев по 20 дней в каждом, к ним добавлялись 5 «пустых» дней, считавшихся очень несчастливыми. У каждого месяца было название, имевшее отношение либо к явлению природы, либо – что случалось чаще – к обрядам, которые должны были проводиться в течение этого месяца.

Сам год получал название по первому дню: название брали из ритуального календаря, и оно уже содержало в себе скрытый потенциал – хороший или плохой будет год.

Если из данного числа дней в году вычесть пустые дни, то получится 360, что делится на 20. И тогда становится ясно, что если год начался, скажем, со знака акатль, то первый день из прибавленных дней для согласования с солнечным годом имел тот же самый знак. Но поскольку таких прибавленных дней было еще 4, первый день следующего года был отделен пятью интервалами от предыдущего года. А так как 20, деленное на 5, дает 4, то для обозначения начала года было всего четыре знака. Вот эти четыре знака времен ацтеков: акатль, текпатль, калли и точтли.

Тринадцать основных чисел ритуального календаря сочетались с четырьмя знаками (13 х 4 = 52), и получалось 52 начала лет. Только в конце этой череды лет вновь возникало то же число и тот же знак; и тогда они осуществляли «связывание лет», зажигая новый огонь. Этот период из 52 лет, который иногда называют мексиканским веком, изображали в виде пучка стеблей, связанных вместе.

Вероятно, от своих соседей миштеков ацтеки научились наблюдать видимое обращение планеты Венера. Пять лет Венеры – это то же самое, что восемь лет Солнца. Эти годы считались при помощи знаков ритуального календаря. Две системы счета: по годам Венеры и по солнечным годам – совпадали только после 65 лет Венеры, что является эквивалентом 104 солнечных лет, то есть в конце двух земных «веков». Это был самый длинный период в мексиканской хронологии, который назывался уэуэтилицтли, «один старый век».

Что касается тональпоуалли, или самого ритуального календаря, то ацтеки, как и другие народы Мексики, положили в его основу комбинацию из 13 чисел от одного до тринадцати и 20 названий:

Сипактли: крокодил или водяное чудовище

Ээкатль: ветер

Калли: дом

Куэцпалин: ящерица

Коатль: змея

Микицтли: смерть

Масатль: олень

Точтли: кролик

Атль: вода

Ицкуинтли: собака

Осоматли: обезьяна

Малиналли: сухая трава

Акатль: тростник, камыш

Оселотль: оцелот

Куаутли: орел

Коскакуаутли: гриф

Оллин: движение или землетрясение

Текпатль: кремень

Киауитль: дождь

Шочитль: цветок.

Для названия каждого дня был свой знак. Комбинация из 13 чисел и 20 знаков давала ряд, состоящий из 260 дней. Такова была продолжительность ритуального календаря, который, начинаясь первым днем сипактли, заканчивался тринадцатым днем шочитля, когда дни беспрерывно сменяли один другой, а один и тот же знак ни разу не повторялся с одной и той же цифрой. Непрерывающаяся очередность дат в ритуальном календаре и последовательность дат в солнечном цикле не имели друг на друга абсолютно никакого влияния. Каждый день можно было называть двояко в зависимости от системы счета: например, 8 сипактли, 3 тоцкатль означает восьмой день из группы тринадцати дней, которая начинается 1-го числа оселотля, а оно в то же время является третьим днем пятого месяца Тоцкатля.

Ритуальный календарь из 260 дней естественным образом распадался на 20 групп из 13 дней, каждая из которых начиналась цифрой 1 и особым знаком, ей присвоенным: первый день сипактли, первый день оселотля, первый день масатля и т. д. до последнего первого дня точтли. Каждая из этих групп считалась в целом счастливой, несчастливой или нейтральной в зависимости от значения ее первого дня. Но помимо этого каждый из дней мог быть хорошим, плохим или нейтральным согласно его отличительному номеру и знаку. Дни под номером 7, 10, 11, 12 и 13 считались в общем благоприятными, а дни с цифрой 9 – неблагоприятными. Но воздействие цифр следовало сочетать с влиянием знаков, так что ритуальный календарь на самом деле представлял собой таблицу из двухсот шестидесяти особых случаев.

Кроме того, каждая группа из 13 дней была приписана к одному или двум богам: солнце и луна относились к группе микицтли, Патекатль – бог напитков и пьянства – к группе киауитль; планета Венера и бог умерших – к группе коатль и т. д. Наконец, девять божеств, «властелины ночи», образовывали ряд, параллельный ряду знаков и шедший непрерывной последовательностью рядом с ними. Их особое влияние, безусловно, следовало принимать в расчет при оценке прорицателем любого взятого дня.