Новый порядок - Хелен Харпер

— Вы с ним? — он кивает головой в сторону поникшего О'Ши. Похоже, у деймона есть склонность оказываться побитым.

Я слишком долго колеблюсь, прежде чем ответить, тем самым выдавая себя.

— Нам не нравятся мошенники, — выдавливает из себя один из мужчин.

Я пристально смотрю на О'Ши.

— Ты пытался жульничать в карты? С этими парнями?

Он неуверенно поднимается. Все напрягаются, даже парень под моей ногой, но никто не двигается. Я полагаю, они ждут приказа Ченга.

— Я бы не назвал это жульничеством, — отвечает О'Ши.

Возможно-Ченг остается невозмутимым.

— Он подгибал карты.

(Имеется в виду способ жульничества, где край или уголок карты слегка подгибается, чтобы потом можно было опознать эту карту в колоде или руках другого человека, — прим)

Я не знакома с этим термином, но могу догадаться, что он означает. Я слегка кланяюсь.

— Я приношу извинения за чрезмерное усердие моего коллеги. Он возместит вам все расходы, — я игнорирую обиженное выражение лица О'Ши. — На самом деле мы здесь не для того, чтобы играть в карты.

Возможно-Ченг сцепляет пальцы.

— Я уже начинаю это понимать.

— Босс… — начинает вышибала с порога.

— Довольно, — огрызается он. — Оставьте нас.

Несмотря на свой гнев, остальные гуськом выходят из комнаты. Я получаю несколько злобных взглядов и не одно невысказанное обещание снести мою голову, если в следующий раз меня заметят где-нибудь поблизости. О'Ши получает болезненный удар по голени. Он слегка стонет, но умудряется не шевелиться. Возможно-Ченг деликатно кашляет, и я вспоминаю, что нахожусь в шаге от того, чтобы раздавить чью-то гортань. Я отступаю назад и складываю руки на груди, пока моя жертва поднимается на ноги и следует за остальными.

— Вы разгромили мою комнату, — заявляет Возможно-Ченг, не сводя с меня глаз.

Я смотрю прямо на него.

— Это не входило в мои намерения.

— У меня нет желания настраивать против себя Семью Монсеррат. У меня долгая память.

На мгновение мне кажется, что он угрожает мне. Затем я понимаю, что он имеет в виду не то, что он может сделать в будущем, а то, что Монсеррат сделал в прошлом. Это тревожное открытие.

— Как я уже сказала, — спокойно отвечаю я, — я здесь не в официальном качестве.

— Именно так, — он отводит от меня взгляд и смотрит на О'Ши. — Посторонним трудно уразуметь это понятие, но для нас «лицо» очень важно. Это сродни потере духа.

Я понимаю, к чему он клонит, и мне это не очень нравится.

— Что нужно сделать, чтобы сохранить лицо?

— Руки было бы достаточно, — он поднимает осколок разбитого стекла и задумчиво рассматривает его. — Воровство часто наказывается таким образом.

О'Ши достаточно умён, чтобы молчать.

— Меня это не устраивает, — говорю я.

— Я и не думал, что устроит, — Возможно-Ченг бросает стекло на пол. Есть что-то очень странное в нашем разговоре, в вежливых словах и ласковых интонациях, пока мы обсуждаем расчленение.

— Финансовые компенсации… — начинаю я.

Он качает головой, прерывая меня.

— Лицо, — говорит он, тщательно выговаривая каждое слово, — требует большего.

Возможно-Ченг поднимает руку и бьёт меня по щеке. В этом действии нет особой силы, и оно не особенно болезненное. Я сомневаюсь, что даже в моём прежнем человеческом обличье я почувствовала бы что-то большее, чем лёгкое жжение. Он поднимает брови, словно ожидая чего-то. Я открываю рот и кричу очень, очень громко.

— В вашем голосе не слышится ужаса, мисс Монсеррат.

Я сглатываю.

— Вообще-то, если честно, уже Блэкмен.

Если он и удивлён, то не подает виду. Я снова кричу, а в конце добавляю стон для пущего эффекта. Чтобы ускорить процесс, я наклоняюсь и подбираю осколок стекла, который он вертел в руках. Я делаю им надрез на предплечье и смотрю, как кровь стекает вниз, собираясь лужицей на полу у моих ног. Он улыбается. Это не очень приятно.

— Вы Ченг? — спрашиваю я, в то время как кровь продолжает литься ровным потоком.

Он почти незаметно кивает.

— Почему вы на самом деле здесь, мисс Блэкмен?

— Это по поводу вашего бухгалтера, — у меня начинает кружиться голова. Я поворачиваю руку так, чтобы она была обращена вверх. Добровольное пожертвование Коннора, сделанное ранее, очень помогло; рана начинает заживать почти сразу. Я изучаю лицо Ченга. В его глазах мелькает мимолетное недоумение. Чёрт.

— Которого из них? — спрашивает он.

— Послушай, Джек, ты прекрасно знаешь, о котором из них. Перестань увиливать.

Его глаза сужаются.

— Юджин.

— Прошу прощенияя?

— Меня зовут Юджин.

Я моргаю.

— Не Джек?

— Нет.

— Джек — ваш сын?

— Мисс Блэкмен, я устал…

Я смотрю на О'Ши, который внимательно наблюдает за происходящим. Единственным признаком напряжения на его лице является складка на лбу, которая опускается от линии роста волос. Выглядит это так, словно его разрезали пополам.

— Разве я не говорила тебе, что произойдёт, если ты совершишь ещё одну ошибку? — рявкаю я, подходя к нему.

Он понимает и подыгрывает.

— Мисс Блэкмен, я только сделал то, что вы мне сказали. Вы знаете, я бы никогда намеренно не напортачил. Я слишком восхищаюсь вами, чтобы…

Я бью его кулаком в солнечное сплетение. Он падает на землю.

— Подхалимство не компенсирует твои прое*ы, — говорю я его распростёртой фигуре.

Я ощупываю его тело и достаю пачку денег толщиной в два с лишним сантиметра, а также три игральные карты, которые поспешно возвращаю в их тайник. Повернувшись, я бросаю деньги в сторону Ченга.

— Ещё раз, — говорю я официально, — приношу свои извинения.

Он наблюдает за мной из-под полуопущенных век, пока я поднимаю тело О'Ши и закидываю его руку себе на плечо. Его ноги волочатся по полу, когда мы выходим. Я жду, что Ченг передумает отпускать нас так легко, но нам никто не мешает. Однако за нами наблюдают несколько пар глаз. Я несколько раз делаю паузу, делая вид, что мне тяжело тащить вес О'Ши, и что я страдаю от боли после «избиения» Ченга. Моё представление кажется достаточно удачным, и вскоре мы уже на улице, под проливным дождём.

— Ты же понимаешь, — стонет О'Ши, — что можешь убить меня, ударив по этому месту?

— Я ударила тебя не так уж сильно, — бормочу я. — Как ты мог быть таким глупым, чтобы жульничать в карты?

— Шёл дождь. Я хотел поторопить события на случай, если ты промокнешь.

— Точно, — фыркаю я.

— Ты отдала ему все мои деньги. Это был мой запас на чёрный день.

— И знаешь что? — говорю я. — Чёртов дождь всё ещё льёт.

Я тащу его за собой. Машина замедляет ход. Окно опускается, и из него выглядывает голова.

— Эй! Ребята, вам не нужна помощь?