Убийство с третьей попытки - Элизабет Ролле

— Кроме Кэт, в доме была всего одна посторонняя женщина.

— Хильда? Но таблетки покупала Кэт! И шаль тоже её!

— Насчёт таблеток я всё выяснил. Когда вы произнесли её имя, я, признаться, почувствовал себя очень скверно. А потом я подумал, что совсем необязательно, чтобы Шарлотта сама покупала таблетки.

— Почему вы, несмотря на шаль и таблетки, подозревали именно Хильду, а не Кэт? Вы знали что-то ещё?

Этвуд смущённо улыбнулся.

— Ничего я больше не знал, просто мне очень не хотелось, чтобы это была Кэт. После того, как адвокат сообщил, что Шарлотта Хик была замужем за мистером Брэдшоу, я напрямик спросил Кэт, зачем она купила у Ратли эти таблетки. Она сказала, что Хильда посоветовала ей принимать их, потому что от них улучшается цвет лица и тётя Лина будет довольна, если она по возвращении будет хорошо выглядеть. Ясно, что, когда Кэт купила таблетки, Хильда незаметно вытащила оттуда две штуки. Я вообще расспросил Кэт о Хильде. Оказалось, она жила по соседству с ними больше двадцати лет — очевидно, переехала туда как раз после смерти супруга. О её замужестве Кэт не знала, зато сообщила другую интересную деталь: тётя Лина недавно сказала, что ей кажется, будто Хильда собирается выйти замуж. Вот вам и мистер Грейсон! Перед тем, как пожениться, они решили обеспечить себя деньгами. Хильда сочла, что ей будет безопаснее приехать сюда вместе с Кэт. Кэт рассказала, что тётя Лина предлагала им поехать в другое место к её знакомым, но Хильда настаивала на своём, мотивируя это тем, что в юности у неё был здесь роман и ей очень хочется освежить свои воспоминания.

— Я слышал, как она говорила с Кэт о своём романе! Я тогда даже заподозрил, не доктора ли Ратли она имеет в виду. А всё-таки, несмотря на другую фамилию, ей было опасно жить в вашем доме, во всяком случае, опасней, чем Грейсону. Он-то вообще никак с вами не связан.

— Шарлотта вначале и не собиралась жить у меня, не могла же она заранее рассчитывать, что я приглашу её к себе. Она намеревалась поселиться в деревне и вообще устроиться так, чтобы избежать внимания полиции. Главная роль отводилась Грейсону. Однако её планы нарушились, и получилось так, что она оказалась в моём доме.

— А шаль?

— С шалью совсем просто: Шарлотта взяла шаль Кэт, вот и всё. Они иногда пользовались шляпками друг друга и прочими мелочами.

— Знаете, я вспомнил: когда доктор Ратли говорил, что доза прежняя, две таблетки, рядом со мной сидела Хильда. То есть Шарлотта, — поправился Ален.

— Нечто подобное я и предполагал. Кстати, имя у неё тоже было настоящее, её полное имя Шарлота Хильда Хик.

Они последний раз посмотрели на реку и зашагали к дому.

— Ален, всё, что я вам рассказал, останется между нами, — сказал Этвуд, когда они уже шли через парк. — Преступники мертвы, и пусть их смерть считается обычным несчастным случаем. Джудит легче думать, что миссис Рэтленд умерла сама.

— А Кэт? Что вы ей сказали?

— Только то, что Хильда с Грейсоном пытались убить меня. Это так на неё подействовало, что я не знал, как её успокоить. Про мой вопрос насчёт таблеток она начисто забыла.

— А если вспомнит?

— Что-нибудь придумаю.

— Всё-таки странно, что они бросились бежать, — заметил Ален. — Чего они испугались? Полицейские ушли, всё спокойно. Или Кэт после того, как ушла из гостиной, что-то сказала Хильде? Всё равно им следовало оставаться на месте. Бегство — это признание своей вины, а так её ещё доказать надо. Доказательств-то, по сути, нет. Да и вы не хотите связываться с полицией, в чём они уже успели убедиться.

— Они не полиции испугались, а совсем другого. Выйдя из гостиной, Кэт действительно встретилась в коридоре с Хильдой. Кэт утверждает, что не произнесла ни слова, но я представляю, какой у неё при этом был вид, притворяться она не умеет. Должно быть, она бросилась от Хильды прочь, как от привидения, она даже в своей комнате боялась одна оставаться из-за соседства с ней. Хильда встревожилась. Когда я заходил к вам, она пряталась где-то поблизости. Помните, во время нашего разговора от сквозняка открылась дверь? Очевидно, она не разобрала того, что говорилось при закрытой двери, и услышала лишь конец моей фразы. Это звучало примерно так: прибегать к закону бесполезно, надо действовать самому. Они решили, что я обо всём догадался и собираюсь сам свести с ними счёты. Такая перспектива их испугала, и они спешно удрали, даже побоялись остаться до утра.

— Теперь с ними покончено, — подытожил Ален.

— Да, теперь со всем этим покончено.

Подходя к подъезду, они увидели доверху нагруженную чемоданами и саквояжами коляску, возле которой стоял мистер Хилтон. «Неужели он прибыл сюда с такой кучей вещей?» — изумился Ален. Этвуд взирал на эту картину с не меньшим удивлением, однако через секунду ситуация прояснилась: в дверях появилась Дорис в сопровождении горничной, которая несла две большие шляпные коробки. Встреча с Этвудом не входила в её планы, раз она выбрала для отъезда столь ранний час, однако она была не из тех, кто приходит в замешательство от подобных мелочей. Дорис прищурила свои зелёные кошачьи глаза, язвительно усмехнулась и громко, отчётливо сказала:

— Как видите, я уезжаю.

— Мы решили пожениться, — смущённо кашлянув, вставил мистер Хилтон.

— Надеюсь, сэр Этвуд, что мы больше не увидимся, — не обратив на Хилтона ни малейшего внимания, продолжила Дорис, сейчас для неё существовал один Этвуд, она упивалась минутой, когда наконец могла позволить себе оскорбить его. — Вас интересует, какие вещи я беру с собой?

Она явно провоцировала его, стремясь напоследок насладиться скандалом. Этвуд молча отрицательно качнул головой. Он смотрел на неё взглядом, в котором не было злости, а было понимание и даже чуточку одобрения, и этот взгляд сбивал её с толку.

— Мне подвернулось выгодное дело, и Дорис не придётся жалеть, что она выходит за меня, — вновь заговорил Хилтон, тяготясь молчанием. — Мой старый приятель уезжает в Индию и продаёт свою контору. Цена немалая, но дело того стоит, через год-другой затраты оправдаются.

Сообщать всё это Этвуду было совершенно незачем, но мистер Хилтон чувствовал себя не в своей тарелке оттого, что хозяин дома застал их в момент отъезда, который выглядел очень некрасиво; уехать не прощаясь, пока все ещё спят, — так пожелала Дорис, однако план сорвался, и Хилтон старался хоть как-то сгладить неловкость и отвлечь внимание Этвуда о того факта, что они собирались покинуть дом без его ведома. Тем временем горничная сказала, что одна коробка, кажется, осталась наверху, и пошла за ней, а Дорис после её слов стала сосредоточенно оглядывать погруженные в коляску вещи, проверяя, всё ли взято, и мистер Хилтон, досадуя на задержку (ему хотелось побыстрее завершить неприятный инцидент), принялся рассказывать о том, как он искал компаньона, поскольку у него не хватало на покупку денег, и как сначала неудачи следовали одна за другой, а потом, когда он уже решил, что контора уплывает из его рук, он позвонил мужу своей покойной сестры только для того, чтобы узнать о здоровье племянников, и к слову упомянул о своих затруднениях, а зять совершенно неожиданно заявил, что хочет войти в долю, хотя прежде ничем подобным не интересовался. Этвуд вежливо слушал. Наконец горничная вернулась, а Дорис убедилась, что всё на месте, и переключилась на их разговор, а вернее, монолог Хилтона, разом прервала его и заявила, что пора ехать. Она собралась напоследок сказать какую-нибудь колкость Этвуду, но чересчур долго раздумывала, какую именно, и в результате не сказала ничего, ибо как хороший актёр почувствовала, что чересчур длительная пауза умалит эффект её слов, создав впечатление, будто она сразу не нашлась, что сказать; в действительности она медлила лишь от того, что вариантов было слишком много и она затруднялась выбрать. Вероятно, про себя она досадовала на то, что не продумала заранее последний разговор с Этвудом, так как рассчитывала уехать без него, однако её лицо сохраняло невозмутимо-презрительное выражение. Приподняв брови, она с демонстративным презрением оглядела замок, затем негромко, но выразительно произнесла:

— Наконец-то я от этого избавилась! — секунду помедлила, ожидая, не скажет ли чего-нибудь Этвуд, но он снова промолчал, и она села в коляску.

Мистер Хилтон густо покраснел, и его широкое лицо с рыжеватыми усами стало похоже на дешёвую, ярко раскрашенную маску. Извиниться за Дорис он не решился, пробормотал «до свидания» и тоже уселся в коляску.

— Желаю вам удачи, — сказал Этвуд вроде бы в ответ на его «до свидания», но глядя при этом на Дорис.

В её глазах засветилось любопытство, затем она усмехнулась, дерзко и весело, и велела ехать — коляска тронулась и вскоре скрылась за деревьями.

Этвуд продолжал стоять на месте. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на свой дом, и на его лице блуждала чуточку рассеянная улыбка человека, улыбающегося не собеседнику, а своим собственным мыслям. Ален бросил на него взгляд и подумал, что за последние сутки Этвуд сильно изменился; как только стало ясно, что ему уже не надо связывать себя браком с женщиной, которую он не любил, вся его меланхоличность и то, что Ален принимал за холодность натуры, бесследно исчезли; его движения, отличающиеся небрежной грацией спортсмена-любителя, приобрели живость, которой им недоставало прежде, эта же живость чувствовалась теперь и в его голосе, и в глазах, умных и насмешливых, а улыбка, дотоле имевшая иронический оттенок, сейчас была просто улыбкой счастливого человека, радующегося солнечному утру, чириканью чистящей пёрышки птахи на кусте и встрече с девушкой, в которую он влюблён.