Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

Суждение Шпальке не теоретическое. Он лично встречался с Тухачевским на военных маневрах рейхсвера в 20-е годы, разговаривал с ним, слушал его беседы с другими, беседовал о нем с другими коллегами. Немецким генералам Тухачевский нравился: своими специальными познаниями, светскими манерами. Но офицеры более низкого ранга оценивали его более сдержанно. Многолетний сотрудник Шпальке, которого тот очень ценил, полковник Мирчински, отозвался о Тухачевском отрицательно. Он характеризовал его «как чрезвычайно тщеславного и высокомерного позера, человека, на которого ни в коем случае нельзя было положиться». (Там же, с. 38.)

Относительно второго пункта, подойдя к делу с патриотических позиций (несмотря на господство Гитлера!), Шпальке, естественно, не хочет опасной войны Германии с Россией. В этом смысле он сторонник «русской партии» среди военных, вместе со своим шефом по разведке генералом Штюльпнагелем, казненным Гитлером в 1944 г. за участие в заговоре и покушении на него. Поэтому перемена отношения Тухачевского в вопросе о прежнем союзе вызывает у него открыто враждебное отношение. «Тухачевский, — пишет он, — превратился в рупор тех офицеров, которые больше ничего и слышать не желали о прежнем многолетнем сотрудничестве с германской армией». (Там же, с. 38.) «Поездка в Лондон, а еще больше остановка в Париже задала нам в Т-3 (Ведомство военной разведки. — В.Л.) загадку. Советский Союз представляет на коронации (в Лондоне) маршал, потом этот Тухачевский, знакомый нам своими недружественными речами, едет еще и в Париж! Короче говоря, ничего хорошего за этим мы не видели. Мы в первую очередь опасались, что наши все еще более или менее хорошие отношения с Красной Армией совершенно нарушатся. Тухачевский в Лондоне и Париже — сигнал, дававший пищу для размышлений». (Там же, с. 38.) И еще в одном месте он вполне определенно высказывается на этот счет: «У Тухачевского, с его аристократической польской кровью, можно было предполагать гораздо больше симпатий к Парижу, нежели Берлину, да и всем своим типом он больше соответствовал идеалу элегантного и остроумного офицера французского Генштаба, чем солидного германского генштабиста. Он пошел на дистанцию к Германии, был за войну с Германией на стороне западных держав». (Там же, с. 38.)

Относительно причин гибели Тухачевского Шпальке был вполне согласен с мнением Кестринга, немецкого военного атташе в Москве, тоже являвшегося членом «русской партии» в немецком рейхсвере. (В 1937 г. Кестринг даже выступил с официальным протестом перед Наркоматом обороны по поводу слухов, связывавших его имя, как «фашистского генерала», с тайными переговорами Тухачевского и его заговором, чего на деле не было, так как он всегда лояльно относился к советской стороне, что не составляло ни для кого секрета.) Писал Шпальке так: «Кестринг усматривал в устранении Тухачевского конец внутриполитической борьбы за власть, во время которой Сталин ликвидировал своих действительных или мнимых противников. Мы присоединились к этой хотя и примитивной, но по сути, видимо, правильной оценке, ибо в отношениях с нами — и особенно с Кестрингом — со стороны русских никаких изменений не замечалось». (Там же, с. 37.)

Здесь надо еще раз подчеркнуть, что вопрос о подлинных политических и военных симпатиях Тухачевского остается открытым. Официальные поездки Тухачевского в Лондон и Париж, составляющие якобы «загадку», являлись поручением, следовательно, он проводил там официальную (а не личную!) точку зрения. Поэтому официальные речи о его личных взглядах ничего не говорят!

Теперь следует еще раз посмотреть на фигуры тех, кто возглавлял в сфере разведки антирусскую партию и направлял тайную деятельность против СССР. Главенствовали двое. Из них первый имел твердую и тайную ориентацию на Англию, а второй — на любое указание Гитлера. Люди эти — Канарис и Гейдрих.

Противники считали Фридриха Вильгельма Канариса (1887-1945) инициатором самых подлых преступлений гитлеровского режима, друзья — вдохновителем антифашистского движения в Германии, человеком, погибшим смертью героя и патриота. Находятся и такие люди, которые называют Канариса предателем, обвиняют его в том, что он несет прямую ответственность за поражение Германии в минувшей войне.

О Канарисе написано много всяких былей и небылиц. О нем говорили, как о самом загадочном и таинственном человеке в Германии в промежутке между двумя мировыми войнами. Передавали, что он был одним из любовников Мата Хари, адмиралом, который никогда не надевал военную форму, хотя почти всю свою сознательную жизнь провел на службе в немецком военно-морском флоте. О Канарисе писали и как о большом гуманисте, и как о коварном интригане.

Канарис сменил капитана 1-го ранга Конрада Патцинга на посту руководителя абвера — немецкой военной разведки — совершенно неожиданно. Тогда, в январе 1935 г., Канарису было только 48 лет, но выглядел он гораздо старше, и подчиненные называли его «стариком».

Аморальность служебной деятельности и претензии на моральную чистоту, слепая вера в судьбу и верность долгу, граничащая с фанатизмом, — таков Канарис, оппортунист, сочетавший в себе необычайную решимость и полное безволие. Характер Канариса находил отражение во всем, что он делал, даже в занятии любимым парусным спортом.

Сам Канарис выглядел сугубо гражданским человеком. Вероятно, по этой причине он с отвращением относился к тем из окружавших его офицеров-подчиненных, которые любили «щелкать каблуками» или хвастались своей выправкой. Канарис предпочитал одеваться в гражданское платье и окружал себя людьми, в которых трудно было узнать военных.

Кабинет адмирала на верхнем этаже здания абвера подчиненные называли «лисьей норой». Это название вполне соответствовало главной черте характера их шефа — скрытности и хитрости.

У Канариса никогда не было ни друзей, ни приближенных, которым он полностью доверял бы. Людей он не любил, зато к собакам страсть имел безграничную.

В 1936 г. Канарис с подложным паспортом отправился в Испанию, чтобы помочь заговорщикам в подготовке мятежа. Республиканской полиции удалось каким-то образом узнать о приезде Канариса, и все его телефонные разговоры, особенно с Берлином, подслушивались.

На посту подслушивания часто слышали, как Канарис справлялся о больной собачке. Полиция считала, что это умный код. А шифровальщики всеми силами старались разгадать тайну. Однако этого им сделать не удалось по весьма простой причине: Канарис действительно интересовался здоровьем своего пуделя.

Канарис являлся олицетворением самых мрачных сторон секретной службы. Он был политическим деятелем, и уже по одному этому не мог не нарушать главного правила в работе секретной службы, используя добытую его агентурой информацию в проводимых секретной службой операциях. Канарис пришел в абвер убежденным нацистом, потом разочаровался в Гитлере и закончил свою карьеру как один из участников заговора против нацистского фюрера. О Канарисе сейчас часто пишут, что он был одним из руководителей антифашистского движения, но его деятельность вряд ли можно признать активной. Он сквозь пальцы смотрел на то, как нацисты насаждают в абвере своих агентов, но не мешал действовать и антифашистам. Адмирал пытался, и не без успеха, использовать в своих целях обе группировки. Принимая во внимание опыт Первой мировой войны, хитрый адмирал решил сделать ставку на США. И с 1938 г. установил тайную связь с военным атташе США в Берлине Трумэном-Смитом. Через него доверенные лица адмирала переправляли американскому президенту самые секретные документы (речи Гитлера, планы военных операций, данные по вооружениям, немецкой обороне на франко-бельгийском побережье и т.п.).