Случайная жертва - Яир Лапид

в душе два больших полотенца и последовал за ней. Она успела раздеться, оставшись в трусах и лифчике темно-бордового цвета. Увидев меня, она расстегнула лифчик, запустила большие пальцы под резинку трусов и стянула их, а потом ступила в бурлящую воду, устроилась в уголке и откинула голову назад. Я тоже быстро разделся, залез в джакузи и сел в противоположном углу. Она никак не отреагировала на мое присутствие и даже не открыла глаза. Я воспользовался этим, чтобы получше ее разглядеть. Мужчины вообще любят подглядывать.

Обнаженной она выглядела сногсшибательно. Груди – два белоснежных холма идеальной формы, живот гладкий, без шрамов и татуировок, никакого пирсинга. Коленка, выступающая над водой поблизости от моего бедра, образовывала блестящий круглый островок. Я рыскал взглядом, пытаясь сквозь пузырьки воздуха пробиться к темному пятну у нее между ног. Меня охватило возбуждение, и, чтобы отвлечься, я поднял глаза. Над пластиковым навесом раскинулось практическое пособие к уроку астрономии, мерцая всеми огнями Млечного Пути. Я замер, стараясь ни о чем не думать. Вряд ли у меня возникнет желание рассказывать эту историю в компании приятелей: «Она сидела передо мной голая, с раздвинутыми ногами, но я предпочел смотреть на звезды».

Когда я опустил голову, то выяснилось, что она разглядывает меня в упор.

– Ты крупный парень.

– Это называется толстый.

– Ничего подобного. У тебя широкие плечи. Так что ты не толстый, а именно крупный.

– Тебя учили так говорить?

– Как – так?

– Так, чтобы мужчина рядом с тобой чувствовал себя лучше.

Она резко встала, яростно обдав брызгами все вокруг, схватила полотенце и исчезла в комнате. Я остался сидеть, где сидел, наедине со своим внутренним черным котом. Он терся об меня, и мне хотелось схватить его за шкирку и утопить.

Через десять минут я вернулся в комнату и нашарил в темноте свою сумку, в которой лежало все, без чего нельзя выходить на работу: свежая футболка, пара чистых трусов, бутылка минеральной воды и пистолет с запасной обоймой. Я надел трусы и по пути к кровати споткнулся о ее влажное полотенце. Забравшись под одеяло, я почувствовал рядом с собой ее обнаженное тело.

– Ты знаешь, что ты ненормальный, – сказала она из темноты.

Я не ответил. Она чуть подалась ко мне и положила руку мне на бедро. У меня в мозгу бесконечной чередой проплывали образы пожилых мужчин с пигментными пятнами на коже, с дряхлыми обвислыми животами. Таких постоянно видишь в душевой бассейна – члены у них болтаются, как белые сосиски, под редкими лобковыми волосами. Я отодвинулся и повернулся к ней спиной. Через двадцать минут ее дыхание стало ровным. А я еще долго не мог уснуть.

20

Когда я проснулся, в номере ее не было. На стойке регистрации она оставила мне записку: «Уехала. Держи меня в курсе». Похоже на приглашение к перемирию. Я вышел на веранду. Пейзаж, раскинувшийся передо мной, представлял собой различные вариации на тему зелени. Выпив две чашки двойного эспрессо, я перестал чувствовать себя результатом неудачного генетического эксперимента по выведению новой породы навозного жука. Я направился заплатить по счету, и тут выяснилось, что она его уже оплатила. Уже не в первый раз я задался вопросом, откуда у нее столько денег. Это был не просто интерес. Это будило во мне подозрения.

Через два с половиной часа я стоял возле дома дяди Авнера, изо всех сил стараясь не горбиться.

Он жил на вилле в фешенебельном квартале Неот-Афека, в трех минутах ходьбы от дома Кляйнмана. В сущности, все хотят одного и того же: иметь дом под черепичной крышей, две машины во дворе и жену в голубом платье, которая развешивает выстиранное белье и сама себе улыбается. Женщине, которая как раз этим и занималась, на вид было лет пятьдесят пять; ее тяжелые бедра – свидетельство не одних родов – контрастировали с тонкой талией, словно позаимствованной у кого-то помоложе. Свои густые темные волосы она повязала яркой шелковой косынкой; запястье левой руки украшали два золотых индийских браслета в виде змей, кусающих друг друга за хвост. Я толкнул калитку, и она обернулась ко мне с вопросительным взглядом.

– Авнер дома?

Она улыбнулась, кивком указала мне на дверь и вернулась к своим пододеяльникам и наволочкам. Не успел я позвонить, как дверь распахнулась. На пороге стоял Авнер: в шортах, в одной руке – сигарета, в другой – стакан черного кофе.

– Заходи, – пригласил он. – Я как раз кофе сварил.

Через гостиную он провел меня в белоснежную модерновую кухню и налил мне кофе из стоящей на плите турки. Я сделал глоток, ощутил сладкий привкус и отставил стакан.

– Он в подвале?

– Да.

– Как он?

– Рука сломана, а так в порядке.

– Кто-то еще в доме есть?

– Нет.

– Детей нет?

– Старшая дочь в Иерусалиме, учится, сын в Австралии. Поехал путешествовать после армии.

Мы стояли друг напротив друга, облокотившись о большой деревянный куб в центре кухни, на котором выстроились несколько кастрюль, подставка для ножей с торчащими наружу черными рукоятками и корзинка с ярко-красными помидорами.

Он отпил еще кофе. Тот факт, что у него в подвале валяется человек со сломанной рукой, не слишком его заботил.

– Почему ты работаешь на Нохи, а не он на тебя? – спросил я.

Он поднес стакан к губам и спокойно сделал еще глоток.

– У меня красивый дом, – после небольшой паузы сказал он. – Я купил детям хорошие квартиры в Рамат-Авиве. Я люблю Нохи, но если кто-то бросит гранату, то не в меня.

– Идею с фальшивыми терактами придумал он?

– Нет, Кляйнман. Мы узнали обо всем только после случая в кафе в Нетании.

– Откуда?

– От арабов. Мы с ними работаем, перегоняем машины на Территории. Они позвонили и сказали, что не имеют к этому отношения.

– Арабов много. Может, это другие.

– Ты когда-нибудь бывал в Палестинской автономии? Там же полная неразбериха. Утром он ворует машины, днем работает в полиции, а вечером болтает с двоюродным братом, одним из лидеров ХАМАСа. Ему бы арестовать братца, но мама запрещает.

– Я тут познакомился с парнем, – сказал я, разглядывая рукоятки ножей. – Его жена и дочь погибли, когда вы пытались убить ракетой Кляйнмана. Девочке было два года.

Он выпрямился. Кажется, я только что приобрел нового врага.

– Ладно, – сказал он. – Пошли, заберешь его.

Мы снова миновали гостиную и спустились по лестнице в подвал, поделенный надвое. Справа располагалась просторная игровая комната с телевизором, из которого плющом свисали провода приставки PlayStation, слева – небольшая кухонька с холодильником и кофемашиной, напротив – железная дверь в