Отчаяние. Том 2. - Say Latto

постараться... Но, при нормальной концентрации необходимо три. Теперь будет до пяти секунд, если выберу первый вариант. Слишком долго. А вот со вторым вариантом все останется,ю прежнее, но уроно на четверть больше.

Черт, но третий вариант интересный...

– Ладно. Второе давай.

Изменения внесены.

– Чертов бот... – Прошипел я морщась от боли.

Проснулся резко. Будильник рванул из темноты, как сирена на пожаре. Глухой, дребезжащий звук, пробивший прямо в затылок. Я вскинулся. Голова соскользнула с руки, по столу прокатилась пустая бутылка рома и упала, ударившись о пол с глухим стуком.

Щупальца дёрнулись сами по себе. Одно ударило по ножке стола, другое — цепануло воздух. Упал. Ударился обрубанной культёй об пол. Тело сразу заломило — спина ныла, мышцы тянулись, как старые тросы. Я моргнул, потер лицо. Холодный пот, сухой рот, будто всю ночь бегал, а не сидел.

Дезактивировал щупальца.

Комната — в полумраке. Солнце уже просочилось сквозь жалюзи, легло полосами на пыльный пол. Из соседней комнаты — движение. Скрипнула дверь, раздался сонный голос:

— Что за звук?

— Будильник, — прохрипел я, отключая.

Тишина повисла на секунду, потом загудели шаги. Карабинеры начали просыпаться. Шум воды из ванной, чей-то кашель, щелчок зажигалки. Запах сигарет.

Я встал. Медленно. Тело отзывалось болью на каждое движение. Но к ней я уже привык. Как к старой знакомой, с которой давно не виделся, но с порога ясно — сейчас будет тяжело.

Подошёл к окну. Откинул жалюзи. Улица — пуста. Ни шагов, ни машин. Только голуби размером с уошку дерутся у мусорного бака. Вокруг летит пыль, мусор, кровь и пух. Над головой — облака, серые, рваные. Погода — как настроение.

Прошёл к столу. Под ногами бутылка — аккуратно пнул в сторону. Пустая. Сухая. Я даже не помнил, когда выпил.

На столе — мятые обёртки от еды, пустые банки, кусок ткани. Один из карабинеров уже включил печку и начал кипятить воду в миске. Пахло растворимым кофе и консервами.

— Доброе утро, — пробормотал он, не глядя.

— Условно, — ответил я.

Аугусто вошёл следом. Вид у него был лучше, чем вчера. Глаза ясные, движения уверенные. На поясе — кобура. Куртка застёгнута.

— Как сам? — спросил.

— Жив.

Он кивнул.

— Мы готовы. Как только ты скажешь — выезжаем.

— Надо позавтракать, — сказал я. — И проверить снаряжение.

— У нас всё готово. Вчера пересобрали и почистили.

Я посмотрел на них. Пять человек. Не в строю, не в форме, но готовы. В глазах — уже не страх. Работа.

Позавтракали молча. Никто не говорил. Кофе был горький, еда — сухая. Но в тишине и с толком. После — сборы. Один карабинер пошёл на улицу проверить периметр. Вернулся через две минуты:

— Всё чисто. Никого.

Я достал телефон. Открыл адрес, который показывал Аугусто. Северо-восток. Километров двадцать. В обход — ближе к сорока. С учётом возможных засад — полтора часа, если повезёт. Два, если не очень.

— Выдвигаемся, — сказал я.

Они встали, молча. Один закинул рюкзак, что я дал, второй — взял автомат. У всех — оружие. Даже у самого молодого. Данте. Вчера он почти не говорил. Сегодня — смотрит в пол, но руки не дрожат.

Я вышел первым. Улица — тихая. Машина — на площади осталась.

Мы быстро дошли до нее. Старый внедорожник, немного покоцанный, но надёжный. Запрыгнул за руль. Трое в салон, Аугусто спереди, Данте в багажник. Места впритык, но поместились.

Завёл. Мотор заурчал с привычным хрипом.

— Карта работает? — спросил Аугусто.

— Работает. Сеть есть.

Выезд прошёл спокойно. За квартал — старая баррикада, никем не охраняемая. Остатки чьей-то обороны — сгоревшие покрышки, проволока, табличка на итальянском. Аугусто перевел: «Вход только для очищенных».

Проехали.

Первые километры — в тишине. Потом Аугусто заговорил:

— У неё сестра жила там давно. Дом с садом, два этажа. Кирпичный. Красная черепица. Запомнил, как добраться.

Я кивнул.

— Что будешь делать, если их нет?

— Найду. Или узнаю. Или останусь.

Он говорил ровно. Без дрожи. Без надежды — но с волей.

Ехали минут десять. Дорога начала сужаться. Заброшенные дома по краям, заросшие тротуары, мёртвые машины. Местами — следы боёв. Пыльная тишина, будто кто-то задушил сам воздух.

Свернули направо — по навигатору. Карта показывала нужный район в пятнадцати километров. Сейчас только окраина Читаделлы.

И тут — баррикада.

Прямо на дороге, между двух домов. Пару старых холодильников, мусор, металлический каркас, доски. Всё вросло в асфальт. За баррикадой — пятеро. Все с оружием. Двое с пистолетами, один с автоматом, остальные — кто с чем. Один с арматуриной, другой вообще с топором.

Машина остановилась сама. Я прижал тормоз, не спеша.

— Вижу, — сказал я. — Все на готове.

Аугусто первым положил ладонь на кобуру. Остальные — молча, быстро. Данте вылез первым, остальные за ним. Карабинеры встали рядом со мной. Щупальца уже тянулись из спины — два вверх, два в стороны. В ладонях — энергетические шары. Пульсация внутри ладоней — рваная, злая.

С той стороны — движение.

Один шагнул вперёд. Молодой, но весь в судорогах. Глаза бегают, пальцы дрожат. У пистолета палец прямо на спусковом.

— Это он! — выкрикнул кто-то на итальянском. дальше что-то неразборчивое про осквернение святого места.

— Бог с тобой! — поддакнул второй. — Ты принёс смерть, и ты умрёшь за это! – Сказал по-английски.

Я шагнул вперёд. Щупальца нацелены, шары в руках горят тусклым светом.

— И что это даст? — спросил я. Голос ровный. Спокойный. Сухой. — Ты умрёшь раньше, чем пуля долетит.

Пауза. Я сделал ещё шаг.

— Может, просто опустите оружие и разойдёмся? У каждого есть выбор. Либо он, либо смерть. Я — не в вашей секте. И на колени не встану.

Они колебались. Двое уже начали опускать стволы. Один даже отступил на полшага. Но тот, с дёрганым взглядом — не выдержал.

Выстрел.

Пуля в меня. Я дёрнул щупальцем вперёд — прикрылся. Гулкий удар по щиту. Второй выстрел — снова глухо. Но хватит.

Я выбросил шар.

Прямо в него.

Контакт.

Человека разнесло. Грудь взорвалась, голова полетела назад, ноги прлетели в разные стороны. Мясо шлёпнулось на бетон.

Второй сразу дёрнулся. Но не успел.

Я метнул второй шар.

Его подбросило в воздух. Кровь, мясо, чёрная тень.