Агония любви (СИ) - Виви Тейт

нравится. Ты точно справишься! Я не предлагаю такую возможность первому встречному, — медленно, обдумывая каждое слово еле слышно шепчет мужчина. Мне приходится почти читать по губам.

— Это личное, — допивая кофе, обрываю разговор на полуслове. Еще не хватало изливать душу постороннему человеку. — К работе не имеет никакого отношения.

Смотрю на часы и экран телефона. Никаких сообщений и звонков от Ханны не поступало. Отлично!

— Ну, мне пора! — встаю из-за своего столика, убирая гаджет в карман брюк. Протягиваю руку новому знакомому в знак прощания. Бутылку, так уж и быть, оставлю. Не стоит пить так рано, в одиночестве, да и повода нет. Француа прав, последую его совету.

— Вы не ответили. Думаете шучу? — Не торопится отпускать меня Морис. Начинает бесить своей дерзостью и настойчивостью.

— Слушайте, я не похож на Золушку, а вы тем более на крестную фею. Не верю во все это. Не знаю, чего вы добиваетесь…

— Но может стоит попробовать. Если бы вас, Энтони Беккер, устраивала ваша жизнь, вы бы тут явно не сидели, — обрывает меня на полуслове и маячит перед глазами указательным пальцем и с ударением на мое имя произносит свою фразу. Протягивает салфетку с адресом, а я смотрю и не решаюсь протянуть руку в ответ. На слабо меня решил взять? Действительно? Я в любой момент могу уйти, а сейчас мне даже идти не куда. По привычке глянул на часы, решив, что засиделся и опаздываю. А куда мне теперь спешить?

— Хорошо. Ваша взяла. Я приду.

Глава 24. Кардинальные перемены

Энтони

На следующий день я окрыленный и как завороженный пошел в компанию «НеоГранд», сжимая листок с адресом. Ханна все уши прожужжала, собирая меня, перелопачивая мой гардероб. Выяснилось, что моя одежда не подходящая, и меня этот момент безумно злил. Нет, не отсутствие подходящей рубашки, а вторжение в мое личное пространство. Мой гардероб. Я же не лезу к ее вешалкам и не стараюсь осквернить каждое платье, которое она выбирает часами, расхаживая с подружками по бутикам. Схватил первые попавшиеся джинсы и белую футболку выскочил из дома, одеваясь на ходу. Слава богу, она не заметила сразу моего отсутствия.

Стою у входа в здание и думаю: «—Да на хрена оно мне надо?»

Но любопытство берет вверх, тем более новый знакомый так душещипательно говорил, может на самом деле во мне есть стержень?

— О, Беккер! Хорошо, что рано пришел. За мной, — командным тоном Француа встречает меня прямо у входа, точнее я его.

Он вихрем пробегает мимо, на ходу кидая одноразовый стакан в урну.

— Доброе утро, — стараюсь не отставать.

Вокруг самого здания уже ощущается суета, которая подбрасывает меня и засасывает с первой минуты.

Мы заходим в огромный павильон, где нескончаемое количество компьютеров, камер, декораций и людей. Они мельтешат, как муравьи, каждый в себе, каждый с собой. Никому нет дела до остальных. Все заняты своими проблемами.

— Так, сейчас представлю тебя Джошуа. Он будет тебя учить. Но недолго, сразу говорю. Мне он сам нужен для работы. Поэтому запоминай все быстро, и схватывай на лету, — тараторит Француа, успевая здороваться с каждым на своем пути, да еще и корректировки внести, смотря в монитор на ходу.

— В чем работа то заключается? — стараюсь подглядывать тоже, прищурив глаза. Второй раз прихожу на работу, не зная суть этой работы.

— Будешь помощником администратора на моем канале. Джошуа — тот самый администратор, — жестом показывает он в разные стороны разводя руками, но я не успеваю за ходом его мыслей.

— Что делает помощник?

— Помогает, — отшучивается тот, искря своими веселыми и озорными глазами. Его смех и настроение заразительны, все вокруг подхватывают эту шутку.

— Не справляется сам? — подыгрываю, рассматривая все, что вижу по пути.

— Справляюсь, — за спиной раздается громкий и довольно грубый голос. Поворачиваюсь и вижу мужчину лет тридцати пяти, немного сутулый, с короткой стрижкой и явно лишним весом. Понимаю, это и есть тот самый Джошуа, судя по тому, как округляются глаза Француа.

— О, ну вот и познакомились. Оставлю вас. Джошуа, объясни парню суть изнутри. Дальше я сам все разрулю. Пойду посмотрю конечный проект для вечерней программы. Оставлю вас на короткое время.

— Привет, — протягиваю руку, поворачиваясь всем корпусом.

— Француа впервые приводит человека на работу. Вы знакомы? Ты его друг? — сразу интересуется и показывает направление нашего пути. Слежу уже за другой спиной, идущей впереди. А ведь он так и не поздоровался в ответ.

— Нет, буквально вчера познакомились в баре, — произношу на автомате, поворачивая голову почти на триста шестьдесят. Все очень интересно. Даже и не думал, что по ту сторону экрана тоже есть такая энергичная, динамичная и захватывающая жизнь. Столько людей на один квадратный метр.

— Можешь тогда гордиться собой, — останавливается, пытаясь рассмотреть меня внимательней и понять, что разглядел во мне его начальник.

— И что это значит? — приковываю взгляд на мужчину.

— Наверное, в тебе он рассмотрел потенциал или посмотрел на тебя, как на свое отражение в зеркале. Мориса однажды хотели свергнуть с его собственного трона, но тот сказал, что сам найдет себе замену, когда придет время. Икону этого стиля не так легко пододвинуть. Видимо скоро придет твой час славы.

С этими словами и пролетел остаток дня. Из головы не выходили, как я не старался переключаться. Но вот это совсем не мешало мне вникать в суть дела. Я схватывал на лету всю информацию. И знаете, не плохо для первого дня. Я бы даже сказал интересно. Оказывается, вся эта закулисная жизнь не так скучна, как я думал изначально.

И меня захватило настолько, что я остался на этом канале на целых два года. И каждый день был ярче предыдущего. Моя карьерная лестница поползла вверх, я бы даже сказал полетела с немыслимой скоростью.

Через два года усердной работы Морис засунул меня помощником режиссера к своему другу в «НьюФильм». Обосновал он это тем, что сегодня я слишком мелко плаваю для своего потенциала. Он хотел видеть меня на пьедестале, и пророчил мне огромную карьеру.

— Однажды ты станешь знаменитым, — всерьез произнес Француа, хлопая меня по плечу.

— Я думал, ты хочешь, чтобы я работал на твоем канале и в твоей передаче вечно. Сам говорил, я бриллиант, который ты раздобыл.

— Нет. Это слишком мелко для тебя. Я тоже не вечно передачки снимаю. Я же был режиссером. Помнишь? Это как американские горки. Но кайф — неимоверный. Тебе понравится слава, не сомневайся. Это особый вид наслаждения, когда все актрисы, которых хочет весь мир — твои, —