Алмаз темной крови. Книга 1 - Лис Арден

— Ты не передумала? — несколько неуверенно спросила певица, — Ты уверена, что хочешь танцевать именно под эту песню? Она и на обычную публику действует как валериана на кота… как бы здешние совсем с ума не посходили. И не жалко тебе их?

— Ни капельки, — отрезала Амариллис. — Или ты забыла, сколько нам заплатили? Господин Амброджо не скупился, даже рука не дрогнула, когда задаток отдавал. И не беспокойся так… сработаем, в первый раз, что ли?!

И, уже стоя у самого края кулис (все артисты, кроме Лорки, выступали на высоком помосте), она тихо пропела-промурлыкала припев венониной песни:

Милый мой, приди ко мне,Днем молю я и во сне.И губам, что всех нежней,Поцелуев не жалей…Днем молю я и во сне —Милый мой, приди ко мне…

… С честью и блеском отработав деньги победителей пустыни, они возвращались в дом госпожи Элиссы, и уже за садовой оградой Криолла с искренним возмущением обратилась к Амариллис:

— Послушай, мы же договорились, что пойдем к ювелиру вместе!

— Да, я помню, — недоуменно ответила танцовщица. — а что, ты передумала?

— Это ты передумала! Что, думала, я не замечу?

— Чего не заметишь? — ничего не понимая, нахмурилась Амариллис.

— Да ладно уж… Дай лучше посмотреть поближе, — и Криолла протянула к подруге руку.

— Да что с тобой такое? Нет у меня ничего нового, померещилось тебе, видно…

— А это что такое? — и акробатка, схватив Амариллис за руку, развернула ее ладонь тыльной стороной вверх и чуть ли не ткнула танцовщице в нос. — Никак светлячков приручила?!

Амариллис, посмотрев на собственную руку, ахнула: давно уже ставшее привычным кольцо, подарок старого орка, совершенно преобразилось. Вернее, изменился камень, вызвавший когда-то столько вопросов у некоего цверга… В прозрачно-черной глубине алмаза темной крови, словно в глазах у разозленной кошки, вспыхивали яркие, ядовито-зеленые искры, они лихорадочно мельтешили под поверхностью камня, метались как бабочки в горсти. За этим переплясом огоньков стала почти незаметной руна, про которую хозяйка кольца знала лишь то, что называется она «феху» и может иметь магическое значение… больше ей ничего не удалось вытянуть из Арколя.

— О Нима Безотказная, это что ж такое?! — изумленно вопросила Амариллис, ни к кому, собственно, не обращаясь.

— Эй, что у вас стряслось? — и из густой летней темноты выросла фигура Рецины. — Опять побрякушку какую потеряли?

— Да нет, скорее уж нашли, — ответила за подругу Криолла, зачарованно рассматривая камень.

— Ну-ка, покажите, — потребовала мизоанка, — Да-а-а… впечатляет. Чего это он так… сигналит?

— А я откуда знаю? — Амариллис в недоумении развела руками. — Нет, нас, конечно, учили камни различать, но в такие тонкости не вдавались. Может, у ювелира спросить? Говорят, бывает, что камни болеют, блеск теряют и все такое…

— Слушай, а давай у Фолькета спросим? — предложила Криолла, — все равно собирались его проведать… Уж он-то знает.

— Опять этого камнееда выслушивать… — и танцовщица страдальчески закатила глаза.

— Да ладно, потерпим немножко… Он мне обещался та-а-акие браслеты подобрать… и к ним еще пару ножных, с подвесками…

— Понятно… — и Амариллис покачала головой, — Кажется, кто-то собирался идти к ювелиру вместе…

Глава седьмая. Ветряки Эригона

Утром четвертого дня девушки отправились в лавку ювелира, у которого вот уже с неделю жил в подмастерьях их «подарочек». Улицы Эригона были непривычно пустынны — город отдыхал после ночных безумств, набираясь сил к полдневному открытию торга. Криолла и Амариллис намеренно встали пораньше, почти на час опередив остальных; они решили, что будет лучше, если их братья узнают о новых побрякушках уже после того, как те будут куплены… Наскоро позавтракав и одевшись попроще — в легкие льняные платья с недавно вошедшими в моду корсажами на шнуровке — они неслышно выбрались из дома и теперь, весело болтая, бежали по свежеобрызганной мостовой в квартал ювелиров, похожие не то на двух горничных из богатого дома, не то на дочек-погодков какого-нибудь торговца средней руки.

Дом, где ныне обретался Фолькет, выделялся среди прочих и капитальностью постройки, и — и это, конечно, главное — красующимся над входом в лавку гербом. Подобный знак отличия эригонские ювелиры получали лишь в случае особенных заслуг перед городом, или же когда мастером становился пятый старший сын в роду. На этом гербе красовался свежепозолоченная ящерица, держащая в вытянутых передних лапках свой отрубленный хвост — десять лет тому назад отец нынешнего хозяина, почтенного мастера Рилло, пожертвовал добрую половину своего состояния в городскую казну, на восстановление Эригона после дуновения Арр-Мурра (и сам ювелир, и его семья выжили совершенно случайно: за неделю до начала тихого ветра они отправились в Манору, на свадьбу к любимой племянице хозяина, и попали аккурат в самый разгар сезона «тухлой воды» или, по-научному говоря, дизентерии… болели основательно и вместо двух недель прогостили в Маноре почти два месяца). Преодолев сопротивление массивной дубовой двери, девушки вошли в дом. Амариллис, ощутив столь привычную когда-то атмосферу ювелирной мастерской, сама того не осознавая, начала принюхиваться, поводя носом словно чистокровная гончая… В просторную, с продуманной и недешевой скромностью обставленную комнату для посетителей вышел сам мастер Рилло.

— Доброго утра, красавицы. Что привело столь ранних пташек в мою мастерскую?

— Доброго утра, господин Рилло, — мило улыбаясь, поздоровалась Амариллис (Криолла, как всегда, дернула ее за рукав платья, а сама отступила на задний план — несмотря на блестящую цирковую карьеру, вне сцены она продолжала оставаться настоящей суртонкой, застенчивой до болезненности).

— Мы хотели бы поговорить с вашим подмастерьем, Фолькетом. Прошу вас, скажите, что Амариллис нуждается в его совете.

— Амариллис? — и мастер Рилло прищурился, заглядывая девушке в глаза. — Так-так… мало вам того, что по вашей милости он домой только к утру дотащился, помятый, что твоя отбивная, так еще и совет какой-то понадобился… О, только не хмурьтесь, — и ювелир примирительно улыбнулся, — будь я на его месте, пожалуй, еще и не так локтями бы работал, лишь бы поближе к сцене пробиться. Хорошо мне его ругать, я-то с балкона на вас любовался. И все-таки он малость перестарался, додумался тоже — с молотобойцами соревноваться…

— Господин Рилло?.. — из двери, ведущей в мастерскую, высунулась чья-то физиономия, и только по тонким усикам, да еще по тому, как радостно она залопотала при виде Амариллис, девушки признали в ней бывшее фолькетово лицо.