Эргоном: Восхождение берсерка - Михаил Ежов

начали превращаться в пепел. Серая пыль всасывалась в меня, пополняя запас Живы.

— Что… что ты такое?! — просипел парень, вцепившись себе в запястье.

Запрыгнув на обломки стола, я пронзил его четырьмя когтями, пригвоздив к стене. Кровь Ганса не просто вытекала из ран. Она повисала в воздухе мириадами рубиновых капель, а затем обращалась в пепел, который поглощался мною. Уровень Живы возрастал в разы быстрее, чем при ритуале. Я вдруг понял, что просто забираю себе запас Ганса. Павел говорил, что магическая энергия течёт в крови, однако я решил, что это метафора. А оказалось, что понимать его слова следовало буквально.

Когда Ганс был выжат досуха, меня буквально переполняла сила. Парень же походил на пустой сосуд, обвисший на когтях Бера.

Приглядевшись, я вдруг понял, что на скуле у него проступает замазанная гримом татуировка. Когда я стёр белила, то увидел череп!

Значит, охранником у Менделя работал один из Падших… Причём, аристократ, раз имел Дар. Интересно, что это за способность такая. И почему она не убила меня, а вместо этого отдала мне силы своего обладателя.

Может, я могу любую кровь поглощать? Обернувшись к валявшимся на полу кускам плоти, я сосредоточился на них. Мысленно приказал алой жидкости стать моей. Действовал интуитивно, однако кровь начала подниматься в воздух в виде красного тумана, который тут же становился пеплом и всасывался в меня. Чёрт, как же круто!

Когда в кабинете не осталось и следа крови, в моём сознании ярко вспыхнул символ Молоха! Он буквально ослепил меня, озарив всё рубиновым светом.

Похоже, дело было в моём Проклятии… Это оно поглощало кровь, превращая её в Живу. Я почувствовал, как магический симбионт забился в судорогах. Накатила лёгкая тошнота, сменившаяся головокружением. Затем всё прошло.

Так, ладно. С этим будем разбираться позже. А сейчас нужно уходить. Всё и так прошло не по плану.

Окинув кабинет взглядом, я выпустил из пасти Бера зелёное пламя. Всё, чего оно касалось, начинало разлагаться, словно от воздействия едкой кислоты.

Через полминуты я подошёл к двери. Она оказалась заперта. Видимо, замок защёлкивался автоматически. Я ударил по ней когтями, затем врезал ногой, и она вылетела с сухим треском.

При моём появлении в приёмной Марта всё поняла в один миг. Выхватив пистолет, пальнула секретарю в голову и тут же перевела пушку на охранника. Выстрел, и тот опрокинулся на спину с дыркой во лбу — только до кобуры дотянуться успел.

— Что случилось, господин барон?! — воскликнула Падшая, поворачиваясь ко мне. — Где Виола?!

— Мертва! — ответил я коротко, преодолевая расстояние до выхода из приёмной. — Цепным псом у Менделя оказался один из ваших!

— Наших?! — не поняла девушка.

— Падший! Со странным Даром, — я вышиб дверь и выскочил в коридор. — Прокалывал себе палец, и появлялась сеть! Слышала о таком?

К нам обернулся охранник. Марта застрелила его, резко вскинув руку. Чёрт, эта крошка попадала в лоб, как в пятирублёвую монету!

— Ещё двое, — бросил я на ходу.

— Виолетту разрезало сетью? — спросила Марта, не отставая от меня.

— К сожалению. Она пыталась меня спасти. Спасла, — поправился я, решив, что упоминать о том, что у меня есть Проклятье, поглощающее магию и кровь, не стоит. — Дала мне время, чтобы отразить атаку.

— Вам повезло. То, что вы описали, — магия крови. Самая сильная из всех Даров. Ею обладали члены рода Миних. Их почти всех перебили во время войны с Белым кланом. Я даже не знала, что кто-то остался в Камнегорске.

— Ну, будем надеяться, этот был последним.

На лестнице нам встретился третий охранник. Я прикрыл собой Марту. От Бера пули отскакивали, как горох от стены. Зелёное пламя поглотило секьюрити, превратив в дымящееся органическое месиво.

Четвёртый нам так и не попался — похоже, сбежал. На улице я скинул Бера, и мы с девушкой нырнули в машину.

— В замок, — велел я водителю.

В течение поездки Марта была молчалива. Глядела в окно. Нет, у неё на ресницах не дрожали слёзы. Воины не плачут по павшим соратникам. Но я чувствовал, что смерть Виолетты сильно повиляла на девушку. Неудивительно: Падших и так осталось мало, и потеря каждого товарища должна здорово бить по чувствам. Я тоже молчал. Любые слова были бы неуместны. Виолетта понимала, на что шла, встав на службу к барону Скуратову. Но никто и никогда не бывает готов к смерти — ни своей, ни товарища.

Глава 30

Только когда добрались до дома, Марта вдруг спросила:

— Вы убили того, кто сделал это с Виолой?

— Да. От него почти ничего не осталось.

Падшая кивнула.

— А тело Виолы? Оно осталось там?

— В каком-то смысле. Сеть разрезала её на куски, они перемешались с чужими останками. Я всё уничтожил.

— Не самая плохая смерть, — помолчав, сказала Марта.

— Ты поговоришь с остальными девочками? Или мне это сделать?

— Я сама, если позволите. Так… будет лучше. Я её командир и должна… В общем, это мой долг.

Времени, чтобы переодеться и привести себя в приличный вид, осталось немного. Я умыл лицо, натянул чёрно-зелёный костюм с гербом и спустился в холл. Охрана уже ждала. Лица у Падших были серьёзные, но, кажется, никто не плакал. Даже глаза не покраснели. Хотя эти девочки видели на своём веку столько смертей, что, наверное, было бы странно, устрой они истерику из-за гибели Виолетты.

К Самсонову мы приехали за десять минут до назначенного времени. Встретил нас дворецкий, но почти сразу вышел и барон — невысокий мужчина лет пятидесяти, одетый в тёмно-зелёный пиджак и чёрные брюки. Густая шевелюра походила на кусок неогранённого изумруда. Вместе с ним показались две миловидные женщины.

— Господин барон, рад вас видеть, — улыбнулся Самсонов, пожимая мне руку. — Добро пожаловать. Очень любезно с вашей стороны принять приглашение на наш скромный семейный ужин. Это мои супруги. Александра, — представил он женщину своего возраста, — и Евгения, — это уже относилось к другой, немного помоложе. — Детей сейчас дома нет. Все на занятиях. Так что проведём время в тишине и покое, — барон снова улыбнулся. — Прошу в столовую. Сейчас начнут подавать.

Падшие остались в холле. Дворецкий подошёл к ним и о чём-то заговорил. Наверное, предлагал пройти на кухню и подкрепиться. Девушки дружно покачали головами, отказываясь.

— Позвольте в таком