Мой непутевый дедушка - Андрей Трушкин

Иной раз, взглянув в окно, Васька видел перед собой пропасть, на дне которой в легкой утренней дымке блестела река Чирчик. В этот раз Васька пожалел, что сел у окна, потому что нестись на потрепанном «пазике» по горной дороге оказалось куда как страшнее, чем лететь на самолете.

Уже высоко в горах, когда дорога стала взбираться вверх градусов под тридцать, автобус остановила милицейская патрульная машина.

Шофер выскочил из кабины и подошел к желтому «жигуленку» с проблесковым маячком на крыше.

– Сель… Говорят, лавина сошла… Опасная обстановка… — прокатился шепот по салону.

Шофер пару раз развел руками, кивнул, с чем-то согласившись, и занял свое место за баранкой.

Ехал он теперь гораздо медленнее и осторожнее, то и дело притормаживая на поворотах и посматривая на нависшие над дорогой снеговые шапки.

В двух местах им попались следы селя — грязевого потока, что образуется в горах во время таяния снегов и несется вниз, в долину, сметая по пути порой целые горные кишлаки. То, что они увидели, впечатляло. Страшная сила сбила в один ком деревья, камни, опоры линии электропередач — все это было сброшено в сторону мощными бульдозерами.

Когда от бесконечных поворотов и запаха бензина в салоне Ваську начало мутить, пытка горным серпантином наконец закончилась.

Автобус нырнул в небольшую уютную долинку, подняв облачко пыли, притормозил у столба с покосившейся жестяной вывеской.

– Ходжикент, — объявил шофер, утирая потное лицо подолом майки, — слава Аллаху, прибыли.

– Куда теперь? — спросил Васька, когда вся экспедиция в количестве трех человек вытряхнулась из «пазика».

– Где все новости можно узнать? — развел руками Тахир. — Конечно, в чайхане!

Тахир огляделся вокруг и опытным глазом сразу определил, где в Ходжикенте располагается местный рынок. Там же, по старой традиции, должна была быть и чайхана.

Игорь пошел потолкаться на рынок и узнать новости.

Тахир и стреляющий кругом глазами Васька пошли вдоль пыльной улочки — к чайхане.

Дома здесь стояли гораздо вольготнее, чем в Ташкенте, и заборы-дувалы были не такими монументальными. На крышах многих сарайчиков, примыкающих к саманным домам, росла трава, среди которой то и дело выпирал ярко-алый мак.

Оплывшие под дождем дувалы тоже часто были покрыты вихрастой зеленью, которая в горах использовала каждую трещину, для того чтобы использовать свой шанс пожить.

И все-таки, несмотря на то, что все вокруг — от пронзительно-глубокого неба до прозрачного, вибрирующего воздуха — дышало чистотой и свежестью, само горное селение казалось древним до нереальности.

Чайхана — грубо сколоченный помост, нависший над местной речушкой — была полна народа. Чайханщик и его помощник, шустрый чумазый мальчишка, еле успевали разносить приехавшим из города дехканам прокопченные на огне жестяные чайнички и щербатые пиалки.

Васька, уже зная, что на чайхану входить в обуви не принято, снял у входа свои ботинки и сбросил рюкзак.

Тахир на узбекском спросил позволения присесть рядом с компанией седоусых аксакалов и, получив разрешение, посадил Ваську, а сам пошел и о чем-то пошушукался с мальчишкой-помощником.

Мальчишка куда-то умчался, и вскоре сам чайханщик принес к дастархану, где сидел Васька, чай, пиалы, варенье из айвы и свежие, еще пышущие жаром печи-тандыра лепешки.

– Тахир, спроси же скорее, не видел ли кто-нибудь здесь моего деда? Поселок-то маленький, не может быть, чтобы никто ничего не заметил, — попросил Васька.

– Погоди, — осадил его Тахир, — так здесь не принято. Сначала нужно о погоде поговорить, о детях, о здоровье. О деле беседовать будем после первого чайника.

Васька понял, что от условностей местного этикета ему уйти не удастся и, чтобы чем-то занять время, потянулся к ножу-пчаку — нарезать лепешек.

– Стой! — испугался Тахир. — Ты что делаешь?!

– Как что? — пожал плечами Васька. — Хлеба хочу нарезать, только и всего…

– Лепешки нельзя резать, — покачал головой Тахир. — По народному поверью лепешка — это лицо Аллаха. Ее можно только ломать на части.

Сконфузившись от того, что он только что чуть не опростоволосился, Васька уткнулся в свою пиалу.

Вскоре на смену первому чайнику, как по волшебству, появился второй, а за ним и третий.

Разомлевшие старики расстегнули халаты и то и дело утирали крупные, как спелый крыжовник, капли пота.

Тахир осторожно подвел тему разговора к интересующему его предмету. Улучая секунду-другую, пока кто-то подходил и подсаживался к их компании или чайханщик менял чайники, он пересказывал разговор со стариками Ваське:

– Говорят, сейчас приезжих стало меньше. Раньше было много туристов с крючками, альпинисты, вероятно, имеются в виду, туристов с гитарами, это на бардовские фестивали народ собирался…

На горных лыжах теперь здесь тоже не катаются. А из города, из Ташкента то есть, приезжала недавно внучка Камалетдина-ака, она работает в университете, а сюда привозила внуков…

Был какой-то кооператор, скупщик грецких орехов, только никто ему товар не продал — слишком малую цену предлагал…

А вот это, кажется, касается нас! Двое стариков — один русский, но местные обычаи хорошо знает, а второй — нерусский, рыжий, сильно все время ругался, звонил из чайханы куда-то…

Васька, почувствовав, что они напали на горячий след, стал слушать незнакомый язык очень внимательно.

Из разговора он ничего не понимал, кроме каких-то имен и фамилий, самой частой из которых была фамилия некоего Абдул Ходжи.

– Подождите, подождите, — дрогнула у Васьки рука, и горячий чай расплылся по рукаву его рубашки. — Тахир, я уже где-то слышал эту фамилию, точно тебе говорю! Это же… Это же из рукописи, которую дед перевел на арабский.

Там упоминался усто Абдул Ходжа — то ли чеканщик, то ли мастер по коврам!

Тахир на секунду замолчал, переваривая Васькины слова, а потом что-то стал выяснять у сухонького, сморщенного, как курага, старичка.

Старичок ерзал на месте, морщил лоб и, явно что-то пытаясь вспомнить, отрывисто обращался к Тахиру.

– Точно, — повернулся Тахир к Ваське, — он говорит, что отец этого Абдул Ходжи как-то, сильно выпив на свадьбе, хвастался, что он — внук знаменитого мастера, который жил при дворе эмира бухарского! Что бы это значило?

– Не знаю, — соврал Васька, — но совпадение странное.

– Это не совпадение, — внимательно посмотрел Тахир в глаза Ваське.

– А что там с двумя стариками — русским и иностранцем?

Что-то об этом знали несколько аксакалов. Они, будто мальчишки, которым не терпится выложить свою новость, перебивали друг друга, махали руками и страшно сердились. Васька даже испугался, как бы они не переругались — тогда ведь ничего узнать не удастся.

Но Тахир успокоил Ваську, мол, все нормально, старики — старые друзья, если уж они за шахматами не ссорятся, то уж за разговором — сам Аллах не велит.

Через десять минут гвалта Тахир рассказал, что ему удалось узнать:

– Твой дед и англичанин, судя по описанию, это были именно они, купили в магазине припасов, одеяла и ушли в горы. До этого они расспрашивали местных об источнике Святого Ишана, есть здесь такой. Рядом с ним — система разветвленных пещер. Раньше их исследовали спелеологи из Москвы, четыре раза приезжали, сказали, что пещеры уникальные. Много, как бы это сказать правильнее… много тайников — когда подводный ход через горное озеро выводит в другую пещеру. Аксакалы догадались, что приезжие что-то ищут, но что — не знают. Думают, нефть или газ — золота и серебра тут отродясь не было, они бы были в курсе, — продолжал переводить Тахир. — Недавно тот самый Камалетдин, к которому приезжала внучка, ходил к источнику — молился, чтобы у внучки муж выжил, — тот попал в аварию, лежит в реанимации. Так вот, старик молился там три дня и не видел, чтобы кто-нибудь приходил за водой. Значит, приезжие либо ушли через перевал, что сомнительно, так как такой переход им не по годам, либо пропали в пещерах.

– Вот черт, а мы без снаряжения, — отставил пиалу в сторону Васька.

– Ничего, сейчас найдем где-нибудь веревку покрепче и поищем их следы у Святого Ишана, — одобрительно похлопал Ваську по плечу Тахир.

Тахир поблагодарил аксакалов и отозвал чайханщика в сторону. Они вдвоем куда-то ушли, и вскоре появился Тахир, груженный двумя мотками прочной веревки, свитой из конского волоса, рюкзаком-хурджуном и двумя пустыми бурдюками.

– Вот и твоя палатка пригодится, — улыбнулся Ваське Тахир. — Не зря ты ее из Москвы тащил.

Васька и Тахир встретились с Игорем на площади у рынка. Игорю ничего ценного узнать не удалось. Васька сказал Игорю лишь то, что определен примерный район поисков деда. Парни вышли из поселка и свернули на тропинку, которая пересекала ручей Чир и уходила выше, теряясь в скальных массивах.