Тысяча и одна ночь (СИ) - Мур Маргарита

Все это второстепенно. Самое главное — мой сын, мое сердце. Жить без него не собираюсь и никому не позволю при наличии живого отца, воспитывать какому-то уроду Егора. Мне нравится имя, его звучание, а вот остальное поменяем немедленно.

Подрываюсь в аэропорт на частный самолёт. Тут же мне сообщают, что Аделина Константиновна улетает в десять утра. Мерзавка обманула в очередной раз, как же, жди ее в двенадцать дня. Ну значит, и я не буду соблюдать рамки приличия, и больше ни одного слова правды, отплачу той же монетой.

Узнать адрес их проживания не составляет труда, несмотря на все комбинации Лебедева по заметанию следов.

Превдвкушаю нашу встречу, да, Лана, тебя ждёт сюрприз, а может разочарование. Раздирает ослепляющая ревность, жить под одной крышей с тварью, делить с ним постель, воспитывать нашего сына, блядство. Дьявольски зверею. Кусаю внутреннюю щеку до крови. И я тебя не пожалею, девочка. Заставлю заплатить за каждую минуту своего молчания, за каждый прожитый день агонии, в которой я метался.

На пороге постоял минуту. Охрана ждала моих указаний. Не хотел представлять, как этой стерве было хорошо без меня, как быстро впустила в своё маленькое жестокое сердце другого мужика. Как же мне хотелось намотать на свои руки кишки мента и разорвать. Киваю головой охране, нажатие кнопки и раздаётся трель звонка в доме. Сейчас семь утра, сценарий, по которому я следую успеет пройти по задуманному плану. Через несколько секунд на той стороне слышен шорох шагов. Дверь отворяется, сонный взгляд озирает на нас недоуменно.

— Здравствуйте.

Не говоря слова, мои люди заходят в дом, обступая женщину кругом.

— Что происходит? Кто вы такие?

— Русскоговорящая, значит, отлично. Где мой сын?

Девушка хлопает ресницами, силится понять происходящее. На лице написан чёткий страх.

— В доме никого нет, я тут одна, — трясясь, как осиновый лист, обманывает няня.

— Ещё одна ложь, ты будешь наказана этими мальчиками, поняла?! Ещё раз спрашиваю, где мой сын?

Девчушка мотает головой, но ничего говорит. Она мне нравится. Поднимаюсь на второй этаж, сердце готово выскочить из глотки. Судьба ко мне благосклонна, иметь волшебную дочку, внезапно найти сына, да я просто счастливчик. Захожу в нужную комнату и замираю на месте. Уже тут аромат моего малыша забивает ноздри. Уже сейчас я понимаю, что жить без него не смогу, как сильно люблю. Тихое дыхание Егора разрывает мою грудь. Дрожь в руках унять невозможно, сую пятерню во внутренний карман пиджака. На дне нахожу любимую вещь, талисман, мою анестезию. Перекатываю пальцами кулон с крестиком, который действует успокоительным образом. На минуту одолевают сомнения, однако нет, отметаю их сразу, мы будем действовать по моим правилам.

Обещаю сынок, я буду хорошим отцом, всегда буду рядом, ну а пока, нужно проучить твою маму.

Перешагиваю за порог, оказываюсь в царстве плюшевых медведей, бегемотов и ярких игрушек. По центру комнаты стоит кровать-колыбельная, обставленная подушками. Дыхание сперло от душащих эмоций. Закрытые веки с чёрными ресницами, розовые пухлые щёчки, губки бантиком, маленький курносый нос матери, все это результат нашей с Русланой страсти, плод моей одержимости. Впиваюсь взглядом в каждый миллиметр маленького.

В комнату заходит Артём. Иностранец держит в руках детскую переноску.

— Ты уверен, Макс? Может вам стоит сесть и поговорить, — играя зубочисткой во рту, произносит друг. — Не наломай дров, брат.

— Приведи няньку. — не поворачивая головы, прошу Тёму.

Смотрю на спящего сына, я здесь не для того, чтобы вести душевные беседы, пришёл забрать своё по праву, и никто меня не остановит, даже женщина, к которой в своё время я имел слабость.

Молодая девушка с иностранцем заходят в детскую.

— Как тебя зовут?

— Мария. — безмолвные слезы стекают по щекам.

— Успокойся, Мария, вреда я тебе не причиню. Ты мне нравишься, и я хочу, чтобы ты дальше продождала смотреть за Егором. Только уже твоим работодателем буду я. Ну, что скажешь, ты согласна?!

Моргание век служит согласием. Отлично, человек Лебедева мне как раз нужен.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Тогда собери, что нужно на первое время моему сыну и для себя. В течение нескольких часов мы покинем эту страну.

— Артём, ты знаешь, что нужно делать. — аккуратно беру сына на руки, вдыхаю запах его волос, целую лоб. Укладываю ребенка в люльку, накрываю тёплым пледом. — Продолжайте рыть информацию на мента, любая мелочь важна, вплоть какая у него зубная щётка.

* * *

Два года назад буквально сошёл с ума от одержимости над Русланой. План по поглощению её души и сердца провалился с треском. Если я расчитывал влюбить её в себя, стать для неё центром вселенной, то тут конкретно лоханулся. Всё произошло с точностью да наоборот. Понятия не имел в какой именно момент меня настигли долбанные чувства, отключившие остальные напрочь. Видимо, моментально, стоило увидеть дикий лихорадочный взгляд хрупкой незнакомки у себя дома в подвале. Жизнь казавшейся серой и обыденной, заиграла всеми спектрами цвета радуги, которые работали исключительно в присутствии Ланы. Эмоции обострялись, орган в грудной клетке сбивался в бешеном ритме и я прекрасно осознавал, какая внутри меня идёт трансформация. Неизведанные проростки странного щемящего волнения в сердце нереально пугали, благоразумие давно помахало ручкой, мысли путались. Впервые я рассматривал женщину, не как способ спустить лишнее в яйцах и остудить пар.

Хотя не буду лукавить, тигрицу с янтарными глазами хотел двадцать четыре на семь, всегда, много, постоянно, блядь, и этого все равно не хватало.

Тело женщины, которую я оплакивал два года лежит передо мной на белом диване. Упала в обморок, ещё бы небось от счастья, всё-таки сюрприз удался.

Хочу убить эту стерву, лгунью, предательницу, а вместо этого наблюдаю за идеальными формами, очертаниями овального личика находящегося в безмятежности и штиле. Я ничего не забыл, память помнит каждую черточку лица, выражение глаз, ухмылку. Позволяю себе маленькую слабость, склоняюсь до уровня губ, хочу заново почувствовать в реальности эту сладость. Божественный запах Ланы, ещё там в уборной одурманил разум. Понадобилось призвать все своё гребанное хладнокровие, мужество, чтобы не задушить обоих. И в тоже время мечтал сорвать провокационное платье, демонстрирующее волнующие изгибы, облизать, отыметь, пометить собой, все что угодно, лишь бы она заново стала моей.

Подушечки пальцев зудят, провожу ими по скуле. Нагибаюсь ниже, ворою у жизни момент, только наверху знают, как об этом мечтал, но девушка начала приходить в себя и я резко отпрянул. Так же быстро Руслана распахивает веки, озирается по сторонам. Зеленый взгляд проясняется. Паника и страх читается в глазах.

— Добро пожаловать в мир живых! — складываю руки в карманы брюк, да бы унять трясучку.

— Какого чёрта тебе здесь надо? — мгновенно вскакивает разъяренной фурией.

— Успокойся.

— Какого хрена, Градский? — бежит на второй этаж, дверь в детскую с грохотом открывается. Затем молнией слетает с пролёта этажа, подлетает вплотную.

— Где мой сын, ублюдок? — шипит сквозь зубы, бьёт ладонью по корпусу. — Куда ты его спрятал? — сыпятся удары, — Оставь уже меня в покое, извращенец! Отдай сына, придурок! Он мой, мой, только мой! — женские всхлипы наполняют комнату.

Ловлю кисти рук и кидаю взбесившуюся бестию на кресло. Она отлетает от меня, волосы распускаются по плечам, слезы струятся по бледным щекам и губам. Внутри всё начинает щемить от боли, что испытывает сейчас тигрица. Я чувствую всеми фибрами, как её обжигают языки страха, безысходности и бессилия данной ситуации.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Закрой рот! — рычу безжалостно, — Ещё одно слово и я обещаю, сына больше не увидешь никогда, моего сына, слышишь?! — ставлю акцент на последних словах. — Скрыть его от меня, спрятаться самой, это самая большая твоя ошибка. Выйти замуж за мента, вторая очередная глупость. Не находишь, что без меня твоя жизнь-один сплошной косяк? — делаю паузу, сканирую на ней каждую мелочь. — Хотя меня уже это не интересует, плевать. — янтарь глаз искрит яростью. Не взгляд, а настоящий апокалипсис.