Дойти до неба - Игорь Абакумов

Сергей бросился к компьютеру. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять - мама вошла в программу в одной из точек останова, запустив тем самым дальнейший пересчет текущей карты. До следующей программной точки. Но, к великому сожалению, достичь этой точки программа могла только при участии Вячеслава Соломоновича.

Ситуация сложилась тупиковая. Сергей не знал точно, что может произойти с мамой, если попытаться просто снять с нее шлем. Или выключить компьютер. Где-то в голове, в районе правого уха зудело смутное ощущение, что та может и не выйти из транса. Рисковать не хотелось. А самое противное заключалось в том, что он не мог использовать сейчас свои административные права, не мог вмешаться в работу программы.

Пересчет должен дойти до следующей точки.

Но дойти он до нее не может…

Н-да…

Ситуевина…

Выход виделся только один. Сергей обулся, накинул ветровку и выбежал из квартиры.

08.35 . Среда 11 мая 1988 г., г. Ленинград, ул. Вавиловых, 12. Родильный дом N 15, map #1836.

Просыпаться не хотелось. Ира чувствовала себя совершенно разбитой и абсолютно не готовой к новому дню, солнечному свету и жизни вообще. А жизнь втекала в сознание звуками за окном, солнечным зайчиком сквозь опущенные веки и больничными запахами. Вероятно, больничными. Только присутствовала в них какая-то лишняя составляющая, что-то сладковатое… Что-то знакомое и, вроде бы, давно забытое.

Ирина, не открывая глаз, потянулась, выгнув спину, и чуть не вскрикнула от давящей боли в районе сосков. Задержав дыхание, она поднесла руку к груди и наткнулась на мокрую ткань.

Она, наконец, узнала этот запах. Запах грудного молока.

Ирина резко открыла глаза и села на возмущенно скрипнувшей кровати. Непривычно тяжелые, распираемые изнутри, груди качнулись, и под больничной распашонкой по ее животу скатились две вязкие теплые капли.

Где-то под костями черепа бегал гудящий комок, перекатываясь от переносицы к затылку и от одного уха до другого. Этот сгусток мешал думать, и Ирина просто водила взглядом по палате, даже не пытаясь давать определения увиденному. Впрочем, слово "палата" где-то на задворках мозга прозвучало. От тупого, фотографического созерцания ее отвлек звук шаркающих шагов за закрытой дверью. Ирин взгляд остановился на неровно закрашенном дверном стекле. Хозяин шаркающей походки миновал дверь, не останавливаясь, и звук шагов постепенно затих.

"Сижу как дура с открытым ртом и пялюсь в дверь".

Мотнув головой, Ирина сбросила оцепенение и принялась за осмотр палаты уже осмысленно.

С носика крана умывальника в углу методично и почти беззвучно падают капли.

"Юнит Косенко… О'кей… мап…"

Окрашенная белой масляной краской металлическая вешалка на изогнутых ножках. Белый халат с полуоторванным карманом на одной из дужек.

"…среда, 11 мая… 1988…"

Стол для пеленания младенцев, застеленный светло-коричневой клеенкой и брошенной поверх маленькой пеленкой…

"Восемьдесят восьмой! Май!"

Ире стало даже интересно. Получается, что Сережкина программа отправила ее в виртуальное путешествие почти в день его собственного рождения. Вот только отдельной палаты Ирина что-то не припоминала. "Тогда" она лежала в общей… Отдельную можно было, но очень за деньги и не очень легально. А денег…

Рядом со столом пластиковая корзина с грязными пеленками…

"А реалистично. Даже очень, даже запахи…" - она осторожно коснулась груди.

Это что же получается? Ей хотелось только посмотреть, что происходит в мозгу ее коматозника, а на деле - она сама подопытная? Или экскурсантка?

Потрепанный стул и когда-то бывший темной полировки стол. Пустой. Тумбочка.

"И где только Сережка набрался этой реалистичности?"

Окно. И тут Ирин взгляд остановился, наконец, на предмете, до сих пор находившемся за ее спиной.

Не отрывая взгляда от казенной белой люльки на колесиках, Ирина осторожно спустила ноги с кровати. Встала, поморщившись от выстрела боли в промежности, и сделала шаг.

- Сергунька?…

Она заглянула в люльку, бережно отодвинула край одеяльца и улыбнулась, увидев шелушащееся, чуть перекошенное и такое прекрасное личико.

- Сергунька…

Ирина нежно провела пальцами по щеке сына.

Твердый холод, скользнув по фалангам, пробежался по ее кистям, предплечьям и плечам, сдавил шею и прыгнул в мозг, вытолкнув оттуда все разумные мысли.

- Не-е-ет!!!

Крик выскочил сквозь закрытую дверь в коридор, ударился в потолок и понесся от палаты к палате. Он бесцеремонно бил по ушам спящих и заставлял хвататься за сердце уже бодрствующих. Мгновение пометавшись в поисках главной цели, крик, наконец, разбился о голову дремавшей на посту медсестры.

Дежурная распрямилась, потирая заспанные глаза, и тревожно заозиралась в поисках источника звука, ее разбудившего. Взгляд скользнул по закрытой двери палаты с больным младенцем, побежал было дальше, но повторный, более длинный и пронзительный крик прервал ее беспорядочные поиски.

09.43 . Пятница 14 мая 2010 г., г. Санкт-Петербург, ул. Академика Павлова, 9. Клиника Института мозга человека РАН.

Павел Ильич упорно дослушал одиннадцатый длинный гудок и только после этого положил трубку. Все еще с сомнением посмотрел на нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу Сергея.

- Бред какой-то.

- Ну, Пал-Ильич… - снова заканючил коллегин сын. - Ну, что я вам врать, что ли, буду?

- Взглянуть бы самому, - Павел в задумчивости размышлял вслух, уже не обращая внимания на Сергея. - Да сегодня это не получится. Никак… А если - правда?

Косенко-сын скорчил скорбно-просительную гримасу и чуть ли не затрясся.

- Ну, Пал…

- Ладно, - Павел решительно развернулся и широко зашагал по коридору. - Пошли. Под мою, так и быть, ответственность. Сергей подхватил полы великоватого ему больничного халата и засеменил следом.

- Я только подключу его к сетке. И все, - он пытался на ходу заглянуть доктору в лицо. - Только подключу. К той же самой программе, с которой и мама работала.

10.12 . Среда 11 мая 1988 г., околоземное пространство, map #1851.

- Мать! Мать!! Мать!!! - Димон орал в голос, вцепившись обеими руками в пристяжные ремни.

Слава молча сжимал зубы, резонно опасаясь потерять парочку из них в этой дикой болтанке. Челнок врезался в атмосферу с тангажом градусов в сорок, изнутри казалось - чуть ли не кормой вперед. Теперь он стремительно утюжил разреженный на такой высоте воздух, одевшись в слабо светящийся кокон. Маневровые двигатели, натужно ругаясь между собой, кидали аппарат то на одно крыло, то на другое. Один из движков победил, радостно завизжал, и теперь челнок падал правым крылом вниз. Вид трясущейся планеты, вздыбившейся почти отвесной стеной, сопровождаемый какафонией из скрежета, свиста и скрипа, оказывал весьма неприятное давление на психику.

- Эта дура еще летит или уже падает?!! - Базова несло. - Мать-мать-мать!!! Мамочка, ну зачем ты улыбалась, когда я говорил, что хочу быть космонавтом?!!

Вячеслав пытался зацепиться взглядом хоть за что-нибудь относительно неподвижное, но среди трясущейся и дрожащей обстановки такового не находилось. За пределами корабля искомого было еще меньше.

Челнок вонзился в дырявый слой высокой жидковатой облачности и, распугав оказавшиеся на своем пути тушки атмосферного конденсата, задумчиво выровнялся по крену и опустил задранный нос. Маневровые двигатели, как по команде, смолкли. Во время маневра Дмитрий оборвал поток высказываемых мыслей на полуслове и впал в задумчивость. Земля, оказавшаяся на положенном ей месте (снизу), сразу же превратилась из давящего на психику кошмара чуть ли не в мать родную.

- Интересно, где мы…

Нечаянные космонавты пытались рассмотреть сквозь просветы в нижнем слое облаков рисунок поверхности, но ничего узнаваемого глазу не попадалось. Аппарат все так же продолжал падать. Тряска, правда, начала стихать, и, вроде бы, можно даже расслабиться…

Откуда взялись истребители, курсанты не заметили. Самолеты просто всплыли снизу и пошли параллельным курсом по бокам на уровне кабины челнока.

- О, глянь-ка, наши, - Димон помахал рукой хорошо видимому пилоту истребителя. - На двадцать пятые мигари смахивают. Быстро они на перехват вышли.

Краснозвездный перехватчик со стороны Базова удивленно отшатнулся, но быстро занял свое прежнее место в импровизированном строю. Пилот отчетливо помахал сжатым кулаком с оттопыренным большим пальцем, направленным вниз.

- Ха! На посадку? Да мы бы рады, только эта штука сама по себе летит, - Димка пожал плечами и помахал сомкнутыми в замок ладонями. - Мир! Дружба! Слава КПСС…

10.16 . Среда 11 мая 1988 г., г. Ленинград, наб. р. Пряжки, Психиатрическая больница N2, map #1836.