Рассказы из правого ботинка - Александр Рудазов

Креол, все еще с трудом удерживая потоки сквернословия, так и рвущиеся наружу, кое-как взгромоздил корзину обратно на плечи и зашагал прочь. Проклятый горшечник со своей любовью к нравоучениям! А он-то уже размечтался, как потратит легко доставшееся богатство…

– Да неси осторожнее! - крикнул ему вслед Ахухуту, заметив, как раскачивается корзина. - Если ты разобьешь хоть одну, абгаль Джи Беш изобьет тебя до полусмерти - уж я-то его знаю!

Этого он мог бы и не говорить. Креол поступил в ученики к Халаю только в прошлом месяце, но уже успел близко познакомиться с его жезлом и плеткой. Обозленный на весь мир старик колотил своих рабов и учеников по любому поводу - даже самому ничтожному.

Идти было нелегко. В Симурруме, как и большинстве городов Шумера, улицы узенькие, едва позволяющие разойтись двум пешеходам. На колесницах в городской черте ездят только по главной дороге, ведущей от главных ворот к священной ограде, окружающей дворцы и храмы, и от священной ограды к речной гавани-кару.

Все остальные улицы слишком тесны.

Креол устало перебирал ногами, стараясь не сбивать дыхание. Горячее полуденное солнце пекло голову, сандалии припорошились серой пылью. Солнце и пыль - вечные спутники любого шумерского города. В это время дня все сидят по домам, ждут, пока не схлынет жара. Прохладная звездная ночь - вот время, когда шумеры делают важные дела.

Долина Тигра и Евфрата - земля древних тайн и чудес, все еще помнящая поступь богов и демонов, не так давно ведших здесь страшные войны. Империя Шумер - царство ночи и сумрака, насквозь пропитанное миазмами великого Искусства магии. Могучие чародеи вершат судьбы людей, постоянно интригуя и сражаясь, ища себе силы и власти, ища превосходства над всеми остальными. Каждый из них готов идти по трупам, чтобы только чуть-чуть прибавить в могуществе. Лишь беспощадная десница императора-полубога Энмеркара способна держать в узде этот змеиный клубок - не будь его, пылающая кровь шумерских магов давно бы заставила их перебить друг друга.

Креол начал обучение совсем недавно, но и он уже строил планы насчет диадемы Верховного Мага Шумера.

Халай Джи Беш живет в квартале для зажиточных авилумов - нищей голи здесь нет, только люди с достатком, способные прокормить хотя бы десяток рабов. Все дома до самого второго этажа покрывает обожженный кирпич - весной, когда идут большие дожди, улочки превращаются в сплошные потоки грязи, портя побелку. Вдоль дороги сплошь идут глухие стены, лишь кое-где прерываясь низенькими дверцами либо окошками-отдушинами, забранными решетками. Несмотря на суровые законы, воров в Симурруме хватает.

Впрочем, дверь старого Халая оказалась незапертой. Как и большую часть времени. Красть у мага осмелится только полоумный, а действительно опасного врага не остановит такая малость, как замок.

Креол облегченно снял с плеч корзину с трижды проклятыми чашами и с трудом выпрямил спину. Войдя в дверь, он сразу оказался в сенях, темных и прохладных. В углу уютно расположился кувшин с водой для омовения ног - юный шумер не преминул воспользоваться его услугами. Так приятно после долгого пути скинуть сандалии и ополоснуть зудящие ступни в блаженной влаге, ниспосланной человеку великим Энлилем…

Надевать сандалии снова Креол, конечно, не стал. В доме - неважно, своем или чужом - даже император ходит босиком. И в храме тоже - ведь это дом бога.

Из сеней ученик мага вышел во внутренний дворик, мощеный обожженным кирпичом. Там все заливал солнечный свет, но на сей раз он не казался жарким и мучительным, как на улице. В центре двора журчал фонтан, даря всем желающим прохладу и отдохновение.

Сейчас вокруг него мирно расположились три рабыни, стирающие туники и плащи, юбки и покрывала. Рядом с самой молодой бегал ребенок - трехлетний мальчишка смеялся и теребил мать, отвлекая от работы, та ласково журила его, но не больше. Пока ворчливого хозяина нет поблизости, сыночка можно и побаловать - но если он вдруг выйдет из двери, маленького раба непременно настигнет взбучка.

По счастью, в это время суток Халай всегда дремлет на плоской крыше - старик любит погреть кости на жарком шумерском солнышке.

– О, молодой хозяин возвратился! - махнула рукой самая старая рабыня. - Хорошо погулял, Креол?

– Тебя это не касается, женщина, - злобно буркнул ученик мага.

– Лучистые глаза Инанны, какой же ты сердитый сегодня! - расхохоталась старушка. - Что случилось - опять подрался?

– Синяков не видно, - покачала головой рабыня помоложе.

– И костяшки не сбиты, - поддакнула самая молодая.

– Значит, снова что-то украл и попался, - подытожила старая. - Говорили же тебе - не промышляй в каре, там вор на воре сидит и за пазухой у обоих тоже по вору. Купцы поневоле учатся глядеть за своими монетами…

– Да, начни пока с малого, - согласилась помоложе.

– Например, потренируйся на дядюшке Нгешти, - предложила самая молодая.

Рабыни переглянулись и залились смехом. Креол залился краской, скрипнул зубами и резко развернулся к кухне, стараясь выражать гнев и презрение одной только спиной.

Получилось плохо - смех только пуще усилился.

В кухне сидел тот самый дядюшка Нгешти, рассеянно вращая рукоять каменной зернотерки. На вошедшего Креола он не посмотрел - но в этом не было ничего странного. Старый раб ослеп еще десять лет назад, да и слух подводил его все чаще. Однако работал он по-прежнему хорошо, с ручным помолом справлялся лучше всех, поэтому заменять его не заменяли.

У очага хлопотала тетушка Нимзагеси, жена дядюшки Нгешти. Из котла вкусно пахло кунжутным маслом, топленым салом, бобами, чесноком и горчицей. Судя по аромату, ячменная каша уже доспевала. Рядом на раскаленных камнях шипели полоски жареной свинины - не так уж много, правда. Рабам и Креолу достанется только каша - большую часть мяса съест сам Халай, меньшую - его правнук Эхтант.

Кстати, он тоже сидел здесь, раскладывая на столе причудливый узор из костяных фишек. Эхтант Ага Беш увлекался игрой в шек-трак. Партию ему обычно составляла любимая наложница Халая… причем не только в шек-трак. Хорошо сложенный, красивый юноша, Эхтант в свои семнадцать лет уже пользовался славой прекрасного любовника.

Прадед отлично знал о его шалостях, но не обращал внимания - сам-то он уже давно вышел из возраста, когда женщины нужны для чего-то большего, нежели просто согреть в холодную ночь. Однако такие поблажки позволялись только Эхтанту. Когда одна из наложниц Халая согрешила с другим рабом, им обоим вырвали языки, отрезали уши и продали далеко на север, в земли диких скифов.

По законам Шумера свободный мужчина-авилум может иметь только одну жену и одну свободную наложницу. Зачастую таковой наложницей становится младшая сестра жены. Однако наложниц-рабынь может быть неограниченное количество - столько, сколько сможешь прокормить. Ведь раб - это вещь, так какое кому дело, для чего ты используешь свое имущество? Хоть свари и съешь - никто слова дурного не скажет. Если, конечно, это твой раб - за причинение вреда чужому придется заплатить немалый штраф.