Гонки на выживание - Хилари Норман

Даниэль бросился в ванную, нашел туалетную бумагу и полотенца, смочил бумагу водой. В спальне он осторожно расстелил полотенца под бедрами Розы и очень бережно принялся обтирать влажной бумагой ее ляжки, слипшиеся темные волосы…

Господи, что он делает? Любое мертвое тело, найденное в номере отеля, непременно будет подвергнуто вскрытию. Его опять охватила нервная дрожь. После вскрытия Бернарди все узнает. Даже если ему все известно о поведении Розы, о ее слабости, это ничего не значит. Человек с такой репутацией, наделенный такой властью, сицилиец, обожающий свою жену, мать своих детей… Рано или поздно Бернарди непременно доберется до Даниэля. И что потом? Бернарди его убьет или покалечит. Он содрогнулся. И все же мысль о физическом насилии казалась ему не самой страшной. Были и другие формы мести – вполне в рамках закона. Совершил ли он преступление – вот вопрос? Хороший адвокат мог бы свести происшествие к непредумышленному убийству, а это будет означать… тюремный срок. Мысль о тюрьме показалась Даниэлю невыносимой.

Хватит терять время. Осторожными, легкими прикосновениями Даниэль осушил кожу Розы и вытащил из-под нее полотенца. Бумагу он спустил в туалет, а полотенца развесил сушиться на горячей трубе. Он вернулся к Розе. Пояс с легкостью застегнулся на ее тонкой талии, но когда он поднял ее ногу и начал натягивать чулок, слезы брызнули у него из глаз, обожгли щеки, а в желудке опять заворочалась тошнота…

Наконец все было сделано. Даниэль проверил время: одиннадцать тридцать три. Женщина мертва, его жизнь опять лежит в руинах, а не прошло и двух часов! Он вытер пот с лица, наклонился и с трудом поднял ее, держа под мышки. Пришлось ненадолго прислонить ее к изголовью кровати, чтобы одернуть костюм и застегнуть блузку. Он вновь наклонился, чтобы ее поднять. Ее мертвые глаза смотрели прямо на него.

Без четверти двенадцать Роза Бернарди была в гостиной, тяжело осевшая, почти лежащая на том самом диване, на котором сидела раньше. Все было как раньше: кофейные чашки, окурки сигарет. Не было смысла что-либо здесь менять.

Он вынул из портфеля записную книжку и задумался. В разделе «Для заметок» вписал на первую неделю ноября: «Дж. Бернарди. Званый обед. Сюрприз. 50 персон. «Карлайл»?» Закрыв записную книжку, Даниэль положил ее на кофейный столик, спрятал вечное перо во внутренний карман пиджака, затем в последний раз проверил спальню и ванную, чтобы убедиться, что все в порядке.

Он вернулся в гостиную, вытер потные ладони и взялся за телефонную трубку.

Быстро собрав самые необходимые вещи и сделав единственный телефонный звонок Роли, которому он не стал ничего объяснять, а просто предупредил о своем внезапном отъезде, Даниэль немного перевел дух.

В пять часов пополудни того же дня он сидел в такси, медленно продвигавшемся по 59-й улице к мосту, ведущему из города. Он знал, что, будь у него больше времени, чтобы обдумать случившееся, он все равно поступил бы точно так же. Управляющий отеля и местный врач выслушали его сообщение о сердечном приступе у Розы, не задавая лишних вопросов. Но патологоанатом – это совсем другое дело. И Джо Бернарди тоже не удовлетворится его версией. Не в первый раз ему приходилось менять прежнюю жизнь на новую.

Уже на территории аэропорта Айдлуайлд, подъезжая к терминалу, шофер обернулся и посмотрел на Даниэля.

– Куда путь держим, приятель?

– В Париж, – сказал он после секундного замешательства.

17

Официант в черном фраке торжественно сервировал фирменное блюдо – клецки по-зальцбургски и скрылся за красными бархатными гардинами, отделявшими кабинку от других посетителей ресторана. Герман Рудесхайм, человек, ради встречи с которым Андреас проделал путь в четыреста километров по извилистой, то и дело петлявшей дороге, с аппетитом принялся за еду.

Несколько минут Рудесхайм сосредоточенно ел, затем откинулся назад в своем инвалидном кресле и окинул Андреаса критическим взглядом.

– Итак! – провозгласил он. – Рискну предположить, что вы считаете себя самым смелым, отважным и одаренным парнем во всей Европе. Как у вас с физической подготовкой?

– Я тренируюсь каждый день, – ответил Андреас. – Бегаю, играю в теннис, поднимаю тяжести.

– Хорошо. Как можно больше упражняйтесь со штангой. Гонщику требуются шея и плечи тяглового быка. Как у вас со зрением?

Андреас пожал плечами.

– У меня никогда не было проблем… – Этого мало. Вы проверяли периферийное зрение?

– Нет, но…

– Развивайте его. – Рудесхайм умолк, чтобы наполнить рот новой порцией десерта. – И советую вам заняться стрельбой по тарелочкам – отличное упражнение на координацию.

Немец нетерпеливо задвигался в кресле на колесиках. Его громадный мускулистый торс казался нелепой скульптурой, которую какой-то безумный дизайнер втиснул в инвалидное кресло. Ниже пояса он был парализован после аварии в гонках на чемпионате Германии в 1935 году. Но автоспорт так и остался смыслом всей его жизни. Рудесхайм изнурял себя ежедневными тренировками и ежегодно тратил тысячи марок на поддержание собственного парка гоночных машин.

– Как у вас с нервами?

– Я не боюсь, сэр.

Рудесхайм запрокинул голову и расхохотался так, что вены вздулись на его мощной шее.

– Не боитесь? – издевательски переспросил он. – Желторотый птенец! Вы гордитесь собственной смелостью, Алессандро? А гордиться-то и нечем. Ни один гонщик, если, конечно, он не полное дерьмо, не станет подвергать себя опасности. Хороший гонщик все сделает, чтобы избежать ненужного риска…

– А как же победить, если не рисковать?

– Я сказал «ненужного риска». Вы должны слушать внимательно, Алессандро. Я не могу тратить время на вшивого юнца с шилом в заднице, не желающего прислушаться к голосу мудрости и опыта.

– Извините. – Андреас покраснел.

– Не извиняйтесь, – смягчился Рудесхайм.

Девушка с огненно-рыжими волосами, покачивая бедрами, прошла мимо их столика, и Андреас стремительно обернулся, провожая ее взглядом.

– Рефлексы у вас развиты неплохо, – усмехнулся Рудесхайм. – Ваш отец верит, что у вас есть будущее в гонках.

– Он на это надеется, сэр. Вот почему он написал вам с просьбой обо мне. Гонки для меня – все.

– А девушки вам разве не нравятся? – притворно удивился Рудесхайм.

– Времени нет.

Рудесхайм пожал плечами.

– Если найдете именно ту, что вам нужна, время найдется.

Официант появился, чтобы убрать посуду, а Рудесхайм заказал кофе и шнапс.

– Господин Рудесхайм, – начал Андреас, готовясь наконец задать главный вопрос. – Мне нужен настоящий старт. Я уже участвовал в ралли, в кроссах по пересеченной местности, но мне нужны настоящие гонки. И как насчет финансирования? Что мне нужно…