Язык и религия. Лекции по филологии и истории религий - Нина Мечковская

49. У истоков зороастризма. «Авеста»[98]

Между X и VI вв. до н.э. Заратуштра, древнеиранский жрец и легендарный пророк Бога Мазды, десятилетия провел в горах, в уединенных молитвах и размышлениях[99]. По-видимому, он первым в истории человечества пришел к новому, эсхатологическому, видению мира, т.е. к восприятию бытия человечества как о ж и д а н и я к о н ц а с в е т а, Последнего Суда и вечной жизни в раю или аду, в зависимости от праведности или греховности жизни каждого. В лице древнего Бога света и правды Ахура Мазды он открыл е д и н о г о Бога и Творца и поэтому выступил как воинствующий противник многобожия. Заратуштра проповедовал нравственную свободу человека и ответственность его выбора в тотальном противостоянии мировых сил Добра и Зла. Это «высокое учение» (слова академика В.В. Бартольда о зороастризме) оказало воздействие на ряд религиозных традиций Ближнего и Среднего Востока (прежде всего в распространении идей монотеизма – верности и служения единому Богу Добра, а также эсхатологических представлений). Близость зороастрийской религии к монотеизму настолько велика, что А.В. Мень готов был «признать в Заратустре брата и единомышленника израильских пророков, языческую предтечу Христа на иранской земле» (Мень, 1994, 122).

Зороастрийские тексты хранят одно из, возможно, древнейших письменных свидетельств того, как представляли люди триаду «мысль – слово – дело». Согласно Заратуштре, слово занимает центральное, ключевое положение в этой цепочке (или, точнее, в кольце): «оно воплощает мысль (дух) и, обладая магической силой, сливается, отождествляется с делом» (Брагинский, 1983, 257). Высшие боги – и Добра, и Зла – это боги, обладающие властью Слова.

Вот фрагмент из «Ясны», 28 [Моление о Слове] в переводе И.С. Брагинского:

Maзда, Заратуштре дайСлово чудодейственное то,Что поможет наконецодолеть всех злобных недругов! <…>Maзда, помоги певцусделать всех послушными тебе!(Поэзия, 1973, 504).Ср. строфы из «Гимна Ахура-Мазде» (I яшт) в переводе И.М. Стеблина-Каменского:

1. Спросил Ахура-МаздуСпитама-Заратуштра:«Скажи мне, Дух Святейший,Создатель жизни плотской,Что из Святого СловаИ самое могучее,И самое победное,И наиблагодатноеЧто действенней всего?

1. И что победоноснее,И что всего целебнее,Что сокрушает большеВражду людей и дэвов?Что в этом мире плотском –Отдохновенный дух?»

1. Ахура-Мазда молвил:«Мое то будет имя,Спитама-Заратуштра,Святых Бессмертных имя, –Из слов святой молитвыОно всего мощнее,Оно всего победнее,И наиблагодатнее,И действенней всего.

1. Оно наипобедноеИ самое целебноеИ сокрушает большеВражду людей и дэвов.Оно в телесном миреИ мысль проникновенная,Оно в телесном мире –Отдохновенный дух!»(Авеста, 1993, 15)

По-видимому, в истории зороастризма существовали какие-то силы и обстоятельства, которые долго не позволяли закрепить и сохранить учение Заратуштры на письме (притом, что у древних персов уже в VI в. до н. э. имелась клинопись). Если в большинстве мифолого-религиозных традиций создание письма осмыслено как благодеяние и ценный дар людям, то древние иранцы считали письмо изобретением злого духа и поэтому непригодным для записи священных слов пророка (Стеблин-Каменский, 1993, 3). Проповеди, молитвы и изречения Заратуштры почти тысячу лет заучивались наизусть и передавались по памяти на уже мертвом языке[100], и только в IV–VI вв. был специально создан новый алфавит (фонетический) для их записи, и учение Заратуштры было наконец закреплено на письме[101]. Таким образом, между проповедью Заратуштры и первыми записями священных текстов лежат по меньшей мере две тысячи лет! При этом, однако, самые ранние из сохранившихся текстов относятся к еще более позднему времени: Д.И. Эдельман датирует их XIII–XIV вв.

Литургические ритмизованные тексты, непосредственно связанные с именем Заратуштры, составили «Гаты» (буквально ‘песни, песнопения’). Это самая древняя часть священной книги зороастризма. Тысячелетие устного существования «Авесты» обусловило то, что сохранилось не более четверти ее предполагаемого объема. Вот почему в истории культуры «Авеста» относится к тем сравнительно редким памятникам, которые невероятно трудно понимать и невозможно понять до конца.

50. Проповедь Будды: дхарма, дорога к нирване

Буддизм, древнейшая из мировых религий, «был создан народом, отличающимся едва ли не от всех прочих неиссякаемым творчеством в области религии» (Бартольд, [1918] 1992, 3). Информационный первотолчок, приведший к возникновению буддизма, произошел в V в. до н.э. Непальский принц Гаутама из рода Шакьев (кстати, по преданию, зачатый непорочно), будущий Будда, после долгих лет скитаний, отшельничества, аскетических опытов, разочарований в чужой мудрости и поисков иного смысла жизни, «вдруг», в одно прекрасное утро, глубоко и ясно увидел весь мир, всю Вселенную, почувствовал и понял главную тайну бытия. Это открытие главного знания (дхармы[102]) было как внезапное озарение, просветление (отсюда и новое имя принца: Будда означает ‘просветленный’, буквально – ‘пробужденный’). Он постиг, провозгласил и стал проповедовать мировоззрение и поведение, способные избавить человека от страдания. Спасение, учил Будда, состоит в достижении нирваны (на санскрите буквально означает ‘угасание, затухание’) – полного умиротворения и спокойствия, которые наступают после того, как удастся преодолеть все человеческие желания, страсти и страхи.

Проповеди Будды первоначально были не столько новой религиозной системой, сколько этическим и психотерапевтическим учением. Однако рано сложились общины монахов-проповедников учения Будды, а конкуренция с традиционными индуистскими культами обусловила представления о святости Будды и его учения, а затем и достаточно раннее стремление канонизировать священные книги (уже на первых после смерти Будды соборах буддистов в 483 г., затем в 383 и 250 гг. до н.э.; см.: Гринцер, 1983, 229; см. также §57).

51. Структура Откровения в Священном Писании христиан

Откровение Бога, начатое в Ветхом Завете, завершается в Новом Завете. Оно имеет ступенчатый, или многоуровневый характер, по своей коммуникативной структуре напоминающий «рассказ в рассказе», включающий «еще один рассказ» и включенный «в еще один рассказ». При этом слова послание, слово, речь, весть, беседа, притча, проповедь в Писании заведомо многосмысленны, а границы между «рассказом» и «обрамляющим его рассказом» подчеркнуто сняты.

Коммуникативная триада «участников общения» (Бог – Посланник Бога – Люди), к которым обращено Откровение Бога, в Новом Завете осложняется. Каждый «участник общения» предстает в нескольких образах.

С одной стороны, Бог – это не только Иегова, Бог-Отец, но и Бог-Сын, он же – воплощенное Слово Бога, и кроме того Бог-Святой Дух (могущий выступать в разном телесном образе, например в образе голубя при крещении Иисуса или огненных языков, сошедших на апостолов в день Пятидесятницы).

С другой стороны, функции посланничества, посредничества между Богом и людьми в Новом Завете осуществляются также в нескольких плоскостях. Во-первых, Посланником предстает сам Бог, т.е. Сын Бога и воплощенное Слово Бога. Однако, и это характерно для гуманистического пафоса Нового Завета, сынами Отца вашего Небесного Иисус призывает стать и своих слушателей (ср. Мф 5, 45, 48). Во-вторых, посредниками между Христом и людьми являются те его 12 учеников, которых Иисус избрал и назвал апостолами (Лк 6, 13), в их числе евангелисты Матфей и Иоанн[103], а затем и другие ученики, и в том числе те ученики учеников, которые уже сами не видели Христа (в их числе евангелисты Марк и Лука).

Закономерно, что и третий «участник» в передаче-приеме Откровения – люди – уже не так однозначно монолитен, как богоизбранный народ Ветхого Завета. В евангелиях это жители Галилеи, Каны, Иерусалима, мужчины и женщины, у них есть имена, у них разный возраст, занятия… Они в разной степени тверды в вере и верны Учителю: они «всего лишь» люди, не пророки… Но среди них Иисус находит любимых учеников, способных продолжать благую весть Учителя.

Чтобы представить структуру Откровения в христианстве, попробуем ответить на три вопроса.

1. Что составляет п р я м у ю р е ч ь Бога-Отца в христианском Писании? Во-первых, это Откровение, наследуемое христианством из Ветхого Завета: Завет Божий с Ноем (Быт 9, 1–17), Завет с Авраамом (Быт 15), обращение к Иакову (Быт 32, 29), Десять заповедей и законы, данные Моисею на горе Синай. Во-вторых, согласно Новому Завету, Словом Бога, посланным людям, является Сын Божий Иисус Христос: Он есть Слово, ставшее плотию. В этом заключается последняя тайна Слова Божия и тайна Иисуса Христа, раскрытая евангелистом Иоанном: «Имя Ему: Слово Божие» (Откр 19, 13). Будучи Словом, Иисус существовал предвечно в Боге и он сам был Бог, через которого все начало быть: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог <…> Все чрез него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин 1, 1, 3). Согласно христианскому богословию, «любовь Отца, засвидетельствованная людям посланием Его Сына, есть главное Откровение, принесенное Иисусом» (Словарь, 1990, 913).