Дай мне шанс (СИ) - Алёна Токарева

не увидит Антона вот так, рядом. Пусть у него останется светлое воспоминание об этой их, возможно, последней встрече.

— Дорогие ученики! — зазвенел её голос, и все удивлённо взглянули на новую «англичанку». — Нет, вы ведь уже не ученики… Дорогие ребята! Я в эту школу пришла не так давно, но успела привыкнуть, прикипеть всей душой…

При этих её словах некоторые повернули голову в сторону Антона. Тот смотрел на неё во все глаза.

— И я с радостью и надеждой провожаю вас на широкую дорогу жизни! Пусть она будет прямой, как стрела, и пусть на ней будет как можно меньше препятствий! Большинство из вас, конечно, разлетятся, кто куда. Но, где бы вы ни были, всегда помните о своих корнях — о родителях, родном городе и об этой школе…

— Англичанка прощается с Соколовым… — ехидно прошептала своей соседке Света Томченко. — Того и гляди заплачет…

— Да брось ты, — так же шёпотом ответила та. — Обычное выступление, как и у других учителей…

— А чего она вылезла? — возмущалась Света. — Без году неделя работает, а туда же, провожает нас… Мы её и знать не знаем!

— Ты что, Антошку ревнуешь? — догадалась приятельница.

— Вот ещё! — вспыхнула Света. — Я и думать о нём забыла!

— Ревнуешь, я же вижу… — усмехнулась приятельница.

— Дура ты… — прошептала Света и обиженно отвернулась.

Лена сказала ещё пару тёплых слов в адрес выпускников и села на своё место. В её глазах и, правда, стояли слёзы.

— Молодец, Леночка! — шепнула ей Мария Гавриловна. — Прощание с ребятами — это всегда трогательный момент.

— Ну, друзья, довольно пафоса! — с улыбкой обратился к присутствующим директор школы. — Пора, так сказать, перейти к неофициальной части праздника! Вы как, согласны?

В зале произошло оживление, раздались смешки и задвигались стулья.

— Согласны! Согласны! — на разные лады отозвалась молодёжь.

— Тогда вперёд, к накрытым столам! — весело провозгласил Герман Иосифович, давая разрешение на продолжение торжества. — Только не переусердствуйте!

Среди присутствующих опять послышались смешки. Праздник пошёл своим чередом. Педагоги зорко следили за тем, чтобы выпускники на радостях не перебрали, но кое-кому из парней всё-таки удалось напиться. Их потихоньку выпроводили домой. Начались танцы — с этой целью администрация школы пригласила местный профессиональный коллектив. Разгорячённые парни и девушки без устали отплясывали танец за танцем.

Заиграла медленная мелодия. Лена невольно взглянула на Антона, и увидела, что тот тоже смотрит на неё. «Не надо, Антон!» — словно бы говорила она ему глазами. «Почему — не надо? — как будто отвечал он. — Сколько можно прятаться?»

И решительно направился в её сторону.

— Елена Михайловна, можно вас пригласить? — высокий Антон склонился над миниатюрной учительницей.

И ей ничего не оставалось, как согласиться — не ставить же парня в неловкое положение! Да и у неё самой вдруг учащённо забилось сердце. Она кивнула в знак согласия, молча положила руки ему на плечи, а он крепко обнял её за талию. Впервые Антон был так близко, впервые Лена чувствовала ладонями его литые мышцы, которые угадывались под рубашкой, впервые ощущала молодой, немного терпкий аромат его тела. И в то же время ей почудилось, что она, словно маленькая шхуна, наконец, пришла в свою бухту — именно ту, которая предназначалась ей судьбой. У неё слегка закружилась голова.

— Елена Михайловна, вот я больше и не ваш ученик… — начал разговор Антон, почти касаясь губами её уха, чтобы за музыкальными басами она могла его расслышать.

— И что же? — Лена подняла голову.

Его синие глаза с забавными рыжими крапинками смотрели прямо на неё.

— Мы могли бы… — начал было он.

— Не могли бы! — твёрдо сказала она, отлично поняв его мысль.

При этих словах взгляд Антона потух.

— Вы уверены? — хрипло спросил он.

— Абсолютно!

Занятые друг другом они не замечали, что большинство присутствующих внимательно следят за их танцем — кто с нескрываемым интересом, кто с сочувствием, а кто и с ревностью. Музыка стихла, и Антон проводил свою бывшую учительницу на место.

«Ну вот и всё, — в который раз подумала она. — Теперь уже совсем всё. Я ему отказала, а он понял. Сама отказала! Но это правильно. Пусть будет больно сейчас, ведь потом могло бы быть гораздо больнее! Однако, как же ноет в груди…»

Внезапно Лена почувствовала сильную усталость, словно держалась-держалась, и вдруг из неё вынули стержень. А без этого стержня она казалась себе беспомощной, безвольной, совсем тряпичной. «Пора домой, — мелькнула у неё мысль. — С меня хватит».

Вечер подходил к концу, некоторые уже разбрелись, так что она вполне могла незаметно улизнуть. На улице, поиграв волосами, её слегка обдул прохладный ночной ветерок. После шумного зала тишина казалась особенно пронзительной. Лена с наслаждением вдохнула морской воздух, и ей вроде бы полегчало. Она уже подошла к калитке своего дома и хотела было взяться за щеколду, как вдруг увидела стройную фигуру, отделившуюся от каштана и направившуюся в её сторону.

— Елена Михайловна! — тихо сказал приблизившийся Антон. — Лена…

Она удивлённо и завороженно вскинула на него глаза — так странно было слышать сказанное им «Лена». Странно, но вместе с тем так… радостно.

— Можно вас так называть? — осторожно спросил Антон, не уверенный в её реакции. — Я ведь теперь не ваш ученик, а вы — не мой учитель!

— Не мучайте меня, Антон… — жалобно попросила она.

— А разве я вас мучаю?

Парень замолчал, словно собираясь с духом.

— Я люблю вас! — наконец, отчаянно признался он, будто нырнув с обрыва в холодную воду. — Что здесь плохого?

— Нет, нет! — она испуганно отшатнулась от него. — Это невозможно!

— Но почему, Лена? — он шагнул к ней.

Снова он сказал «Лена», и это прозвучало, как дивная музыка.

— Я старше, у меня ребёнок, а вы — мальчик ещё… Я испорчу вам жизнь… — бормотала она и загораживалась от него рукой.

— Извините, но что за бред? — он перехватил её руку, поцеловал ладонь и прижал к своей щеке.

Она закрыла глаза, не в силах сопротивляться.

— Если мы пойдём на это, то потом всем будет очень плохо… — прошептала Лена.

— Откуда такие мрачные мысли, Леночка? — он опять стал целовать её ладонь. — А я вот думаю, что всё было бы просто замечательно!

— Тебе кажется… — тихо сказала она, незаметно для себя перейдя на «ты». — Уходи, Антон… пожалуйста. Так будет лучше. И так будет правильно.

Парень выпустил её руку. Она старалась не смотреть на него, чтобы он не увидел отчаяние, которое плескалось в её глазах.

— Можно вам звонить?

Она отрицательно покачала головой.

— А если я напишу? — он искал хоть какую-то ниточку, которая могла бы их связать.

— Не надо,