Ночной кошмар Железного Любовника - Дарья Донцова

– Хорошая девочка была, убил ее Сева, – вздохнула Клавдия Петровна.

Я встрепенулась.

– Вы знакомы с сыном Анатоля?

Старики переглянулись.

– Кто ж его, ирода, не знает, – сердито ответил Семен Кузьмич. – Чванный, нос вечно задирает. Но он сюда редко наезжал, Офелия же с Пенелопой много лет дачку у Звонаревых снимали. А Севка и молодой противный был, все за девчонками бегал.

– Все думали, он остепенится, – вмешалась Клавдия Петровна, – но куда там. Когда Анечка забеременела, мы Володе сказали: «Увези дочку из Ковалева, не устраивай ей свадьбу, добром это не закончится». Да разве он послушает… Скандал затеял! Кто и не ведал, что Аня ребенка ждет, об этом узнали.

– Володя хотел дочь от позора спасти, – заступился за отца девушки Семен Кузьмич. – Если замуж ее выдать, никто дурного слова не скажет. Фата грех прикрывает.

– И чего получилось? – рассердилась Клавдия Петровна. – Аня в могиле, Вовка за ней ушел, а Севка жирует не на свои денежки. Миллионы в месяц имеет, поганец.

Я поняла, что живущие на отшибе старики ничего не слышали о гибели Всеволода, и спросила:

– О каких капиталах речь? Насколько мне известно, Всеволод неудачливый композитор.

– Зато удачливый мерзавец! – гневно произнесла старушка. – Убийца! Живет распрекрасненько, полагает, никто о его тайне не знает. Вдвоем с Офелией они дельце провернули.

– Замолчи-ка лучше, – велел дед. – Меня болтуном обзываешь, а сама… Та история не про кладбище.

– А куда тело дели? – не послушалась и перешла в верхний регистр бабулька. – Запихнули в Анину могилку! Точно рассчитали, что там искать не станут. Еще моя мама-покойница говорила: «Хочешь спрятать пуговицу, сунь ее к пуговкам». Так и с мертвецом – надо труп укрыть, тащи его на кладбище, закапывай в чужую могилу.

С меня слетели остатки сна.

– Секундочку! Вы хотите сказать, что Всеволод и Офелия кого-то лишили жизни, а потом скрыли убитого в чужом захоронении?

– Давайте еще пять тысяч, – решительно заявила Клавдия Петровна, – все, как перед батюшкой на исповеди, выложим.

– Ой, не надо! – испугался Семен Кузьмич. – Не дай бог, Севка узнает! Он нашу избу поджечь велит.

Я вынула кошелек, отсчитала купюры, протянула Клавдии Петровне и сказала:

– Всеволод вам навредить не может, его позавчера убили.

Глава 21

– Да что ты говоришь! – подпрыгнул старик. – Кто ж пакостника жизни лишил?

– Слава богу, – перекрестилась бабуля. – Есть справедливость на свете! Долго боженька выходки Севки терпел, да кончилась терпелка. Ну, слушайте…

– О мертвых дурно не говорят, – попытался остановить ее муж.

– А если хорошего сказать нечего, тогда как? – разозлилась Клавдия Петровна. – И у меня душа за ребятенка изболелась.

– Анатоль… – заикнулся было Семен Кузьмич, но супруга так глянула на него, что он подавился невысказанными словами.

– Честно все расскажу! – торжественно объявила старушка. – Началось все незадолго до смерти Ани. Вовка, отец ее, нам двоюродный племянник. Родня не самая близкая, но мы тесно дружили. Приезжал он сюда частенько вместе с Анютой, всегда гостинцы привозил. Потом Сева над девочкой надругался…

– Ну уж ты сказала! – укорил жену Семен Кузьмич. – Севка не насильничал, она сама согласилась. Когда живот появился, Вовка дочери допрос учинил, та и призналась, что любит Всеволода, хоть он ее старше намного. По доброму согласию девка с мужиком в кровать легла.

Постоянно перебивая друг друга, старики рассказали уже хорошо известную мне историю про бракосочетание Авдеева и рождение мальчика Феди…

После того как дочь вышла замуж, Владимир долго не приезжал в Малинкино к родственникам. Потом на день рождения Клавдии Петровны появился, притащил всякие вкусности и на вопрос Семена Кузьмича, как поживают молодые, отвел глаза в сторону. Дед не смог удержаться от восклицания:

– Мы тебя предупреждали! Не стоило тарарам затевать!

Владимир нехотя объяснил:

– Анечка любит этого урода. А у меня с сердцем плохо, врач сказал, в любую секунду могу на тот свет уйти, надо ложиться на операцию, но ждать ее придется долго, могу в ящик сыграть до встречи с хирургом. Возможен, конечно, платный вариант, да только где денег взять?.. Весь извелся, думая, что Анюта одна останется. Когда дочка забеременела, я разозлился, а потом сказал себе: рановато ей замуж, девочка еще в школу ходит и выбрала себе подонка. Но он из богатой, уважаемой семьи. Родит Анатолю она внука, режиссер Севку приструнит, велит мирно с юной женой жить. Не останется дочь после моей смерти никому не нужной, голодной, беспомощной. А теперь вижу, нет у нее счастья – супруг никудышный, обращается с ней, как с приблудной кошкой, на сына плевать хотел. Анатоль ни собственного внука, ни невестку в свою душу впускать не собирается. Там одна Офелия приличный человек, она с Анютой дружит, поддерживает ее. Я ей по гроб жизни благодарен буду. Когда учителя, узнав о беременности Ани, попытались ее гнобить, она, директор гимназии, так всех окоротила, что педсостав с перепугу об Ане как о принцессе заботиться стал. Объявила начальница на собрании подчиненным: «Если от кого недоброе слово в адрес Бегуновой услышу или косой взгляд увижу, вылетит сей Макаренко из подведомственной мне гимназии с треском. Да не по собственному желанию, а с позором». Сейчас Офелия единственная, перед кем Анечка душу излить может. Одна она невестку поддерживает, остальные волки. Но теперь конец, Аня может развестись. Я ее заставлю этот брак разорвать.

– Наломал ты дров, – не удержалась от осуждения Клавдия Петровна, – устроил дочери пытку. Толкнул ее к злым людям, и что вышло? Надо было сразу на Севку в милицию заявить, пусть бы его за совращение посадили, а не свадьбу затевать. Мальчонку сам бы спокойно воспитывал. И мы бы помогли, наш дом Феде – как дача…

– Объяснял уже, – оборвал ее Владимир, – я хотел Ане защиту создать. Да и про ее материальное благополучие думал. Анатоль хорошо обеспечен, а у меня пшик в кармане. Но все перевернулось, Федор теперь богатый, Ане нищета не грозит, я заставлю дочь развестись. Какие ее годы, найдет еще себе достойную пару.

– Кто богатый? – засмеялся Семен Кузьмич. – Феденька? И где же он в свои детские годы капитал заработал? Вовка, ты здоров?

Двоюродный племянник смутился.

– Вам правду расскажу, но дайте честное слово, что дальше этой избы мои слова не уйдут.

– С кем же нам болтать? – усмехнулась Клавдия Петровна. – С коровой? Сам знаешь, в селе три убогих калеки остались.

– Семен Кузьмич любит языком почесать, – вздохнул отец Ани.

– Ну, так я пойду на двор, – закряхтел хозяин дома.

– Не обижайся! – испугался Владимир. – Сейчас все узнаете и поймете, почему я вас попросил рот на замке держать. Помните Полину?

– Твою сестру непутевую? – фыркнула старушка. – Ее забудешь… Позорная девка! Со всем Ковалевом переспала, потом у Галки Леонидовой мужа внаглую отбила, а та повесилась с горя, трое детей сиротами остались. Весь Ковалев тогда Полине бойкот объявил, ей даже хлеб в лавке отпускать отказывались. По сию пору твою сестру недобрым словом поминают. Родня Леонидовой по-прежнему в Ковалеве живет, и девчонки ее тоже. Выросли они и Полину ненавидят. Помню, сестрица твоя как раз в день похорон Гали в Москву подалась и там сгинула. Небось померла в какой-нибудь канаве.

– Да нет, – улыбнулся Володя, – жива она была. Замуж вышла за американца и улетела в США. Супруг Полины умер, а она его бизнесом сама занялась, продавала пончики.

– Тьфу, прямо! – рассердился дед. – Не люблю торгашей!

– Дело у Полины хорошо пошло, – не прореагировал на его замечание Владимир. – Мы с ней переписывались, связь поддерживали, но я никому о ее делах не рассказывал. Думаю, не надо объяснять почему. Ты, баба Клава, правильно сказала, Полинку в Ковалеве до сих пор ненавидят.

– А за что ее любить? – зашумел Семен Кузьмич. – Скольким бабам она нервы попортила! Очень уж чужих мужей любила. Галка-то психанула и в петлю полезла, а остальные по ночам в подушку рыдали. Живы они все до сих пор, и не старые совсем, кто твоего возраста, а кто и помоложе будет. Ты своей сестрице напиши, чтоб даже не думала в Ковалев соваться – на куски порвут. У обиженных ею баб сыновья повырастали, придушит кто-нибудь шалаву ночью, и концы в воду.

– Умерла Полина, – тихо сказал Володя. – У нее, оказывается, та же сердечная болезнь была, что и у меня. Ни детей, ни второго супруга она не завела, одна жила. А все свое имущество и магазины сестра Феденьке завещала. Поля с внучатым племянником сама не встречалась, конечно, но хорошо о нем знала, я ей часто фотографии отправлял и о мальчике рассказывал. Адвокат Полины формальности не сразу утряс, но сейчас деньги перешли к Феде.

– Он же маленький, – изумилась Клавдия Петровна. – Разве можно крошке средствами распоряжаться? А большая сумма?