Ускользающий мираж - Джо Келлоу

— Кенда… Я люблю тебя… — промычал Джон, не отрывая губ от ее лица, — пожалуйста, скажи, если я буду причинять тебе боль…

— Нет, милый! Поверь мне, теперь все будет в порядке. — Она достигла наивысшей точки наслаждения, и этого чувства не могла ни заглушить, ни отрицать… Ее блаженство становилось все сильнее и сильнее. Ее руки крепко обнимали его, пальцы зарылись в волосы на его затылке… А губы его требовали от нее все большего и большего.

Внезапно она издала резкий крик, но обжигающая боль сразу стихла, и ощущение полноты счастья растеклось в ней теплой волной. Ее душа то падала в бездну, то поднималась под облака, как волны безбрежного океана за бортом яхты. Кенда уже больше не была самой собой — ее плоть слилась с плотью Джона, и в этом старом как мир сокровенном процессе она познала все тайны мироздания и любви.

Она пребывала во вновь обретенном мире экстаза, пока вокруг не остались лишь сияние волшебных огней, опаляющее пламя страсти и сладострастная дрожь, которые перенесли ее в мир неописуемых ощущений. Порой ей казалось, что она так и не сможет больше отдышаться…

Джон привлек ее к себе и крепко обнял, его влажные волосы касались ее лица. Некоторое время они оцепенело лежали без движения, его руки медленно скользили по ее спине, касаясь нежных изгибов ее бедер, а глаза как всегда внимательно изучали ее лицо, подмечая в нем все оттенки чувств.

Кенда лежала, закрыв глаза и прислушиваясь к тому, как он дышит.

— Я люблю тебя! — повторил Джон.

Она взглянула на него и улыбнулась.

— А я вообще без ума от тебя, — она обвила руками его шею и приблизила его губы к своим. — Я обожаю тебя… — повторила она шепотом…

Только после полудня Джон и Кенда, держась за руки, вышли на палубу.

— Пришло время купания! — смеясь сказал он и потянулся за ведерком. — Это освежит нас перед обедом.

Она с наслаждением чувствовала, как холодная вода струится по разгоряченной коже, когда он раз за разом окатывал ее тело.

— Это просто блаженство… — со вздохом сказала Кенда, следя за тем, как потоки воды сбегают по ее телу на палубу. Через несколько минут он отдал ведерко ей. Она окатила его — и вдруг рассмеялась.

— Что же ты нашла такого смешного, позволь узнать?

— Твой зад… Он такой белый по сравнению с остальным телом!

Джон покраснел.

— Ну, это, думаю, потому, что в отличие от тебя я не бегал голым под солнцем семь лет.

Наполнив ведро, она медленно лила воду ему на голову и опять завороженно смотрела, как струи скатываются с него на палубу.

— А почему бы нам не походить голыми несколько дней? — вдруг предложила Кенда с коварной улыбкой. — Тогда и зад станет в тон всему твоему телу… разве это будет не замечательно?

Джон на какой-то момент задумался и ответил несколько растерянно:

— Да, давай, пожалуй, так и сделаем… Только не знаю, будет ли мне удобно бегать целый день голым… Сомневаюсь, что у меня отсутствует чувство стыда, как у тебя, нудистка.

Кенда принялась натирать кремом его спину. День уже подходил к концу. Глядя на золотистые отблески заката, она задумчиво сказала:

— Какой же это был прекрасный день!

— Да, — со страстной убежденностью ответил Джон. — Самый прекрасный в моей жизни.

Гордая улыбка мелькнула на ее лице.

— Ты и в самом деле так считаешь, Джон? Самый прекрасный?

Он повернулся и обнял ее.

— Да! Именно так. Этот день зарядил меня энергией на весь остаток жизни.

Она отбросила волосы с его лба.

— Я уж почти и не помню, какой была моя жизнь до тебя, и не могу представить будущее без тебя. Ты — моя жизнь, Джон. Ты — весь мой мир.

Вечером они накрыли стол на палубе и прекрасно поужинали. Были рыба, хлеб из теста, замешанного на морской воде, печеная картошка и фруктовый салат. Они разрезали пирог, который прошлой ночью испек Джон. Океан словно замер, а абсолютная тишина, окружавшая их, навевала умиротворение.

Джон смахнул крошки пирога с губ.

— Я сверил наш курс, сегодня мы прошли всего тридцать миль. При такой скорости мой зад быстро сравняется по колеру со всем телом, — усмехнулся он и положил кусочек пирога прямо в рот Кенде. — Но если от солнца пострадает мое мужское достоинство, я сделаю то, что и подобает делать любому порядочному мужу, — обвиню в этом тебя и подам в суд.

— Ничего, не обгоришь, — успокоила его Кенда.

Джон рассмеялся.

— А ты знаешь, моя дорогая, что из тебя вышел бы азартный игрок в покер? Ты уверенно рассуждаешь о вещах, в которых я гораздо более осведомлен и в которых сама ты совершенно ничего не смыслишь. Разве ты не заметила, что наше строение кое-чем отличается от вашего?

— Заметила! — съехидничала она в ответ, — у тебя, например, маленькие груди.

Кенда никогда в жизни не чувствовала себя в большей безопасности, чем той ночью, лежа в объятиях Джона. Она потеснее прижалась к нему, слыша, как бьется его сердце, и заснула с этим божественным чувством полной защищенности.

Когда она проснулась утром, Джон сидел на полу рядом с кроватью и смотрел на нее. Заметив, что она открыла глаза, он улыбнулся.

Кенда протянула ему руку.

Он сжал ее ладонь, поднялся с пола, лег рядом с ней, привлекая ее все ближе и ближе к себе.

Она с неистовым желанием ответила на его прикосновение, страстно отвечая на его поцелуи, лаская его тело, пока наконец не оказалась на спине и он не распростерся на ней. Все было тихо и прекрасно, и в самой высшей точке страсти он прошептал ей в ухо:

— С добрым утром, милая…

12

В течение десяти дней после свадьбы "Бьюти" плыла по спокойному океану, но затем он опять взволновался, и плавание вернулось в свое привычное русло: крутые гребни волн, брызги соленой воды на палубу и в лицо… Кенда больше не боялась конца путешествия — ведь уже не будет прощания с Джоном и безбрежного океана между Лос-Анджелесом и Гонолулу, разделяющего их… Будущее представлялось таким захватывающе прекрасным и счастливым, что она с радостью ждала возвращения на материк. Совсем недавно она и подумать не смела, что покинет яхту уже в качестве жены Джона Тэйлора!

За восхитительные дни, прошедшие со времени их свадьбы с Джоном, она узнала и другую сторону его натуры, которую он раньше тщательно скрывал "от нее. Из их разговоров она узнала, насколько сведущим он был в мире строительного бизнеса. Казалось, он знал вообще все об архитектуре и строительстве! Джон был, наконец, просто очень культурным человеком, имел большие познания и в других областях: в искусстве, музыке, литературе; любил театр. Он был несомненно счастлив обсуждать с ней свои увлечения и занятия, она это видела.