Сесквоч - Джон Бостон

— Конечно, — ответил Фенберг. Он выстроил их близко друг к другу, заставил сделать четыре небольших шага вправо, потом налево, два шага назад и присесть всего на один или два дюйма. Фенберг навел объектив так, что они оказались строго в центре, полуулыбнулся-полуусмехнулся, потом приподнял фотоаппарат на пару дюймов вверх, чтобы на снимке, когда его напечатают, были лишь их макушки да небо, и щелкнул.

— Виски и свежих лошадей для моих людей, — тупо сказал Фенберг и сел на стул у стойки бара.

Сотня пыльных чучел животных, один бармэн и фотография Фэб Кейтс одиннадцать на четырнадцать в рамке молча смотрели на Фенберга. Используя только язык, бармэн передвинул зубочистку из левого угла рта в правый. Его звали Герб, и он был владельцем зообара "ВИДАЛ ИХ В ГРОБУ". Он был лысый, немногим больше пятидесяти и с большими ушами. Сзади он был похож на фольксваген с открытыми дверями.

— Да. Конечно, Майк, — сказал Герб.

Он шлепнул гамбургер на решетку гриля и погрузил упаковку картофеля в кипящее масло. Он налил Фенбергу пива. Иногда Фенберг заказывал ребрышки и пиво «Лоуэнбрау», иногда дыню и йогурт, в зависимости от настроения. Герб всегда улыбался и отвечал:

— Конечно, Майк. — И приносил Фенбергу чизбургер, чипсы и пиво. Потому что это было все, что подавали в зообаре.

Фенберг потянул к себе кружку по исцарапанной стойке бара и сел рядом с индейцем.

— Я искал тебя, — сказал Фенберг.

— Да, мне говорили, — ответил Чарли Джонсон Два Парящих Орла, который внимательно смотрел баскетбольную игру по телевизору. Длинные седые волосы Чарли были заплетены в косу и свешивались сзади из-под черного стетсона. Он был небольшого роста, в тесно облегающих джинсах и клетчатой рубашке. Мускулистый работяга, который сидел рядом с Фенбергом, скривился от отвращения. Он взял пиво и отошел.

— Я слышал, ты стал не очень популярным, — сказал Чарли.

— Не для всех, — ответил Фенберг.

— Нет.

В последнее время люди избегали Фенберга. Матери переводили детей на другую сторону улицы. Бывшие партнеры по софтболу и лучшие друзья не отвечали на приветствия.

— Думаю, они боятся, что я их съем или что-то в этом духе.

— Это шутка.

— Я заходил к тебе пару раз.

— Меня не было дома.

— Я просто хотел спросить, не знаешь ли ты что-нибудь о моем брате.

— Я слышал, что его нет поблизости, — сказал индеец, не отрываясь от матча. — Я сам был в горах. Никогда не мог ничего понять в этой игре. Мне кажется, что мои предки играли в нечто подобное много лет назад. А, может, это был лакросс.

— Он умер?

— Не могу сказать.

— Почему?

— Мне бы не хотелось серьезно разговаривать во время матча, Фенберг. Но такой вещи, как смерть, не существует, — сказал индеец. — Разве ты не читаешь свою библию?

— Нечасто. — Читателем библии в их семье был Туберский. — Не знаю, Чарли. Наверно, я хватаюсь за соломинку.

Майкл вынул фотографию и прислонил ее к кружке с пивом. Он оперся рукой о подбородок и, ссутулившись, стал смотреть на Трейси и ребенка.

— Она была отличной девчонкой, — сказал Чарли Два Парящих Орла.

— Да, была, — согласился Фенберг.

— Красивые бедра. Ты должен забыть ее, Фенберг.

Фенберг кивнул.

Индеец посмотрел на блондинку и на ребенка.

— Я не знаю, что я должен сказать, чтобы помочь тебе, Фенберг. В тебе яд, который ты принимаешь за лекарство. Мне правда хотелось бы, чтобы твой брат был рядом с тобой. В нем много мудрости.

Фенберг приободрился:

— Есть или было?

Индеец пожал плечами. Есть, было. Время — это для белых людей. И Чарли перевел разговор на одну из своих любимых тем: почему его внука никогда не выпускали надолго во время чемпионатов штата по баскетболу. Фенберг напомнил ему, что его внук имел привычку эффектно отбирать мяч, бежать через весь корт и перебрасывать мяч через край баскетбольного щита.

— Так что же насчет Джона?

— Твой брат должен был стать одним из светочей мира. Бог говорит со всеми. Но не всем дан драгоценный дар слышать его. Бог вдохнул мудрость в твоего брата, но одновременно создал его существом легко отвлекающимся. У Джона сейчас свои проблемы.

Фенберг привстал:

— Чарли, что ты хочешь сказать?

— Фенберг, не задавай мне вопросов, на которые я не хочу отвечать. На твоем месте я беспокоился бы совсем, о другом.

— Например?

Бармэн принес обед Фенберга и перечницу с индустриально-сильным галапенским перцем.

— Мандранго. Приближается его звездный час. Это должно произойти в следующее полнолуние. Он идет за невестой. Ничто не может остановить его.

Фенберг утомленно покачал головой. Ему надоели все эти истории и мнения о них. Кто-то даже прислал ему серебряную пулю, завернутую в бумагу с припиской: натри это чесноком и выстрели в сердце. Только так можно остановить убийцу.

— Что-то убивает и ест людей, Фенберг, — сказал индеец.

— Это что-то не имеет никакого отношения к моему брату, не так ли? — спросил Фенберг, стараясь не потерять нить разговора.

Чарли старался не смотреть в глаза Фенбергу.

— Твой брат… — Чарли замолчал, уставившись во что-то за плечом Фенберга.

— Да?

— Говоря о смерти…

Дверь зообара распахнулась, и ледяной порыв ветра проник в помещение. Зообар был наполовину заполнен постоянными посетителями: лесорубами, ковбоями, рабочими. Никто не крикнул, чтобы закрыли дверь. Казалось, что чучела, стоявшие в линию вдоль стен зообара, оскалились.

— Кажется, мне пора, — сказал Чарли, быстро забрав пиво и соскользнув со стула.

В дверном проеме обозначились силуэты братьев Магоногонович, оставлявшие за собой клубы пыли и листьев. Стоило им войти в бар, как кругом распространился запах дохлых животных и аромат жевательного табака. Их крошечные глазки, полные злобы и тупости, уставились на присутствующих. Они были на стороне обиженной Фенбергом команды. Лом и Лютер жили в глухом лесу, в старом передвижном домике, поставленном на бетонные блоки. До того как они начали работать на Бегана, они занимались браконьерством, продавая туристам шкуры медведей, которых они поймали в капканы в заповеднике. Они торговали наркотиками, а также зарабатывали на жизнь другими мелкими преступлениями. Обычно они не появлялись в зообаре.

Было четыре часа дня. Оба были совершенно пьяны. Лом смотрел налитыми кровью поросячьими глазками на посетителей бара, которые сидели, опустив глаза в кружки с пивом. Лом заметил Фенберга и дернул брата за штаны. По пути он задел трех лесорубов.

— Дай нам пива, — приказал Лом, поднимая мясистую конечность на Стул рядом с Фенбергом. Бармэн посмотрел на ручку от топора, которая хранилась у него под стойкой. Он поколебался, потом принес два полных стакана пива.

Лом смотрел на свой стакан, держа его указательным и большим пальцами. Потом опрокинул стакан на стойку так, что бумага, в которой подали чизбургер Фенбергу, промокла.

— Дай нам кувшины!

Лютер засмеялся и тоже опрокинул свое пиво. Лом был старшим, и поэтому говорил в основном он.

Фенберг вздохнул. Он вытащил несколько долларовых бумажек и положил их на сухую часть стойки.

— Спасибо за чизбургер, Герб. Мне пора бежать. — Он встал, чтобы уйти. Толстая, в шрамах рука грубо вернула его на место.

— Куда собрался, недотепа? — спросил Лом.

Фенберг сжал кулаки. Он не был маленьким, но Магоногоновичи были ростом с грузовик. Каждый весил почти на сотню фунтов больше Фенберга. Они были способны на убийство просто ради удовольствия понаблюдать за тем, как кто-то умирает.

— Твой брат обвел нас вокруг пальца, — сказал Лютер.

"О Господи! — подумал Фенберг. — Еще одна свинья, подложенная Туберским".

Магоногоновичи по очереди выражали свои претензии:

— Ты всегда думал, что ты большая шишка в школе? Конечно, тебя защищал брат.

— Мистер Важный Защитник.

— Мистер Популярный.

— Ты отбил всех девушек.

— Это потому, что девушки нужны для свиданий, а не для того, чтобы их есть, — ответил Фенберг и наклонился, думая, что Лютер ударит сзади. Лютер именно это и собирался сделать, но остановился и рассмеялся сквозь зубы.

— Недотепа, я хочу поставить тебе выпивку. — Лом смотрел на Фенберга пьяным взглядом.

— Спасибо, но мне пора идти.

— Ах, мы брезгуем? — Он ткнул Майкла в грудь жирным, оплывшим пальцем. Фенберг посмотрел на свою грудь, потом на Лома, выбирая уязвимое место. И не нашел такого. Он чувствовал зловонное дыхание его брата у себя за. спиной.

— В другой раз, — сказал Фенберг, поднимаясь. Он грубо отразил вторую попытку усадить его.

Они смеялись, пока он шел к двери. Они гикали и называли его трусом.

— Эй, Фенберг, — крикнул Лом. — Ты довольно холодный, прямо как твоя жена.