Химера - Тесс Герритсен

12

Днем ранее над восточными Карибами начала образовываться зловещая воронка. Все началось с небольшой облачности, легкой ряби облаков — испарений обжигаемого солнцем экваториального моря. Разбиваясь о фронт холодного воздуха с севера, облака начали вращаться, закручиваться вокруг сухого центра. В конце концов они сформировали четко выраженную спираль, которая, казалось, увеличивается на каждой последующей картинке геостационарного спутника. Национальная метеорологическая служба НУОА[25] наблюдала за ней с момента зарождения в восточной части Кубы и ее перемещениями в неопределенном направлении. Были получены самые последние буйковые данные, а также температура, скорость и направление ветра. Эти сведения были подтверждены тем, что теперь видели метеорологи на экранах компьютеров.

Тропический шторм двигался на северо-запад, к Флориде.

Таких новостей и боялся руководитель полета Рэнди Карпентер. Погода могла помешать решению технических проблем. Вызвать множественные неполадки в системе. Но против матушки природы люди бессильны. Главной задачей совещания руководителей полета этим утром было принятие решения по уходу шаттла с орбиты: расстыковка челнока и уход с орбиты планировались через шесть часов. Совещание по погоде все изменило.

— Группа космической метеорологии НУОА сообщает, что тропический шторм движется на северо-северо-запад, направляясь к Флорида-Кис, — объявил метеоролог. — Радар авиабазы Патрик и доплеровский радиолокатор Национальной метеорологической службы в Мельбурне показывают радиальную скорость ветра до шестидесяти пяти узлов, а также усиление дождя. Радиозонд и ветровой зонд «Джимсфер» подтверждают сведения. Сеть электромагнитных датчиков на мысе Канаверал, так же как и лидары, показывает усиление грозовой активности. Эти погодные условия, вероятно, продлятся еще сорок восемь часов. Если не больше.

— Другими словами, — произнес Карпентер, — мы сажаем шаттл не в Кеннеди.

— Кеннеди явно отпадает. Во всяком случае на ближайшие три-четыре дня.

Карпентер вздохнул.

— Хорошо, будем думать. Как насчет Эдвардc?

Авиабаза Эдвардc, находящаяся в долине на востоке Сьерра-Невады в Калифорнии, была не лучшим выбором. Посадка в Эдвардc задерживает подготовку и разгрузку-загрузку шаттла для следующего полета, потому что челнок нужно прежде всего доставить обратно в Кеннеди, посадив его верхом на «Боинг-747».

— К сожалению, — сказал метеоролог, — с авиабазой Эдвардc тоже проблемы.

У Карпентера засосало под ложечкой. Он почувствовал, что это — начало цепи нехороших событий. Для него, ведущего руководителя полета шаттла, анализ каждого происшествия — личная задача; ему нужно было выяснить, в чем причина. Опираясь на прошлый опыт, он обдумывал в обратном порядке ход событий, ставших результатом неверных, но, как тогда казалось, безопасных решений. Иногда все начиналось еще на производстве, с рассеянного техника, который не подключил панель. Черт, даже такое большое и дорогостоящее оборудование, как линзы телескопа Хаббл, начало подводить с самого начала.

Теперь он не мог отделаться от ощущения, что позже ему придется мысленно прокручивать это собрание в обратном порядке и спрашивать себя: «Что я должен был сделать по-другому? Что я мог сделать для предотвращения катастрофы?»

— Каковы условия на Эдвардc? — поинтересовался он.

— В настоящее время облака там на высоте две тысячи метров.

— Это автоматически отменяет посадку.

— Правильно. То же и в солнечной Калифорнии. Но есть вероятность частичного просвета в ближайшие двадцать четыре — тридцать шесть часов. Возможно, приемлемые условия для посадки у нас появятся, если мы подождем. Иначе придется сажать их в Нью-Мексико. Мы только что проверили по ИСИМ,[26] и Белые Пески нам подходят. Безоблачное небо, встречный ветер от пяти до десяти узлов. Прогноз погоды благоприятный.

— Так что нужно выбирать, — сказал Карпентер. — Либо ждать, пока небо над Эдвардc не прояснится, либо посадить шаттл в Белых Песках.

Он оглядел остальных членов команды, ожидая их решения.

— Они еще наверху, — проговорил один из руководителей программы. — Они могут оставаться пристыкованными к МКС, сколько потребуется, пока не улучшится погода. Я не вижу необходимости срочно возвращать их на Землю и сажать шаттл там, где не слишком для нас удобно.

«Не слишком удобно» — это еще мягко сказано. База Белые Пески, по большому счету, — всего лишь уединенная взлетно-посадочная полоса, оборудованная цилиндрами выравнивания курса.

— Речь идет о том, чтобы вернуть тело на землю как можно скорее, — вмешался Тодд Катлер. — Пока оно пригодно для вскрытия.

— Мы помним об этом, — ответил руководитель программы. — Но давайте рассмотрим отрицательные аспекты. Возможности Белых Песков ограниченны. Гражданского медицинского обеспечения там просто нет — а вдруг у нас возникнут проблемы с посадкой? В общем, учитывая все обстоятельства, я предлагаю подождать, пока не улучшится погода над Кеннеди. А с точки зрения логистики Кеннеди — самый оптимальный вариант для выполнения программы. Там можно максимально быстро разгрузить шаттл и подготовить его для следующего полета. Тем временем — это займет несколько дней — экипаж будет оставаться на МКС. Станция станет для них своего рода космическим отелем.

Несколько руководителей программ закивали. Все выбрали самый консервативный подход. Экипаж в безопасности там, где он находится сейчас; необходимость вернуть на Землю тело Хираи в свете проблемной посадки в Белых Песках отодвигалась на второй план. Карпентер подумал: из всех вариантов развития событий, которые он предчувствовал, самое страшное — катастрофа при посадке в Белых Песках. Он прокрутил в голове вопросы, которые задал бы сам, анализируя решения другого руководителя полета: «Почему не подождали улучшения погоды? Почему поспешили вернуть их на Землю?»

Правильное решение уменьшает риск, но отвечает задачам полета.

Он выбрал золотую середину.

— Три дня отсрочки — это слишком долго, — сказал он. — Так что Кеннеди не подходит. Давайте выберем Эдвардc. Быть может, завтра небо расчистится. — Он посмотрел на метеоролога. — Сделай так, чтобы облачность исчезла.

— Это я мигом, — ответил тот. — Только спляшу танец дождя задом наперед.

Карпентер посмотрел на часы, висевшие на стене.

— Ладно, подъем экипажа через четыре часа. Тогда и сообщим им, что в настоящий момент они не могут вернуться домой.

Джилл Хьюитт проснулась от удушья. В первый момент она решила, что тонет и с каждым вдохом наполняет легкие водой. Джилл открыла глаза и увидела, что ее окружило нечто, напоминающее стаю медуз. Она закашлялась, потом ей удалось глубоко вдохнуть, и она снова закашляла. От ее кашля медузы разлетелись в разные стороны.

Джилл вылезла из спального мешка и включила свет в отсеке. И стала в изумлении разглядывать мерцающий воздух.

— Боб! — закричала она. — У нас что-то протекло!

Она слышала, как О'Лири в кабине экипажа произнес:

— Боже, что это такое?

— Надеть маски! — приказал Киттредж. — Пока не выясним, не токсично ли это.

Джилл открыла шкафчик первой помощи, вытащила оттуда защитный комплект, и, когда те спустились на среднюю палубу, сунула маски и очки Киттреджу, О'Лири и Мерсеру. Времени одеться не было; на всех было только белье, все только что проснулись.

Нацепив маски, они рассматривали плавающие вокруг сине-зеленые шарики.

Мерсер протянул руку и поймал один из них.

— Странно, — удивился он, растерши шарик между пальцами. — На ощупь он плотный. Вязкий. Словно какая-то слизь.

Врач О'Лири поймал другой шарик и поднес его к защитным очкам, чтобы получше рассмотреть.

— Это не жидкость.

— А мне кажется жидкостью, — возразила Джилл. — Ведет себя как жидкость.

— Но оно скорее студенистое. Почти как…

Когда раздалась громкая музыка, все вздрогнули. Бархатный голос Элвиса Пресли и его песня «Синие замшевые туфли». Побудка из Центра управления полетом.

— Доброе утро «Дискавери», — раздался бодрый голос Капкома. — Пора вставать, ребята!

— Капком, мы уже встали, — отозвался Киттредж. — У нас тут странная ситуация.

— Ситуация?

— В кабине какая-то протечка. Мы пытаемся определить, что это такое. Некая вязкая субстанция молочно-сине-зеленого цвета. Очень похоже на маленькие плавающие опалы. Она разлетелась по всем палубам.

— Вы надели маски?

— Так точно.

— Вы знаете, откуда протечка?

— Ни малейшего понятия.

— Ладно, мы немедленно связываемся с СРОСОЖ.[27] Может, там знают, что это.