Аргумент барона Бронина 3 - Олег Валентинович Ковальчук

как следует общаться аристократам и как следует уведомлять о своих претензиях на то или иное имущество или землю. И что-то я не помню в этих правилах, что принято заваливаться на чужую территорию с гвардией и портить посадки, нарушать покой, показывать свою мощь, мощь своей магии, а еще разрушать постройки на моей территории. Быть может, я не прав? Покажете мне такие поправки, чтобы мне знать и понимать, как вам в случае чего отвечать.

Каждое слово я выделял магическим давлением, будто кирпичи клал или гвозди забивал. С одной стороны, выглядело забавно, что подросток заставляет умудрённых жизнью аристократов становиться всё более задумчивыми. С другой стороны, они же не знают, что мне на самом деле больше четырёхсот лет. Пусть часть знаний и навыков я утерял, но опыт-то никуда не денется. Опыт всегда будет со мной.

Выпрямился повелитель козла. Он держался за обрубок руки и был весьма бледен, однако держался неплохо.

— Вообще-то я считаю, что это мои земли по праву, и вы удерживаете их абсолютно незаконно. Я считаю, что имею право вести себя на своих землях, как захочу. Если захочу здесь всё сжечь, я это сделаю, лишь бы вам не досталось. И не вам мне указывать.

«А вот и первые нестыковки и проколы», — про себя захихикал я, едва удержавшись, чтобы не потереть руки.

— Что значит «ваши земли»? Что значит «можете делать, что захотите»? — взвился голос со стороны любителя гадюк.

При том что это был кто-то другой, потому что тот аристократ, который стоял на голове водяного зверя, соблюдал спокойствие. Зато появился еще один игрок. В воздухе рядом с головой гадюки повисла фигура, и, несмотря на расстояние, мне почему-то стало очевидно, что это девушка.

— Эти земли спорные. Кто будет их хозяином, мы и пришли сюда решить. И пока не решим, мы отсюда не уйдем.

Я решил долго не ходить вокруг да около и, отправив песчаную ладошку, шлепнул девчонку пониже спины. А учитывая размер песчаной ладони, её попросту сбило вниз и вбило в землю.

— Вы совершили нападение на дочь рода… — начал было повелитель гадюки, но я его прервал:

— Мне плевать, кто она. Она на моих землях и заявляет, что эти земли принадлежат ей. И пытается всех ввести в заблуждение, будто эти земли её. Вы между собой, для начала, разберитесь. А во-вторых, давайте-ка вы зарубите себе на носу одну истину. Титульная печать, означающая, что эти земли мои, у меня есть. У вас она, вероятнее всего, отсутствует. И пока вы не предъявите хоть что-то, я буду считать, что вы не имеете никакого права здесь распоряжаться моим имуществом и моими землями. Более того, вы разбойники и грабители не достойные зваться аристократами. И второе… Вы все приперлись на мою землю, проявили агрессию. Сделали первый и абсолютно ошибочный шаг. А теперь я имею право ответить вам. И раз уж вы оказались здесь, в моей власти, я сам буду решать, как и с кем поступать. Если я захочу выпороть, будто девчонку, эту вашу дочь рода, так тому и быть. И пускай радуется, если уйдет отсюда живой. То же самое касается и вас.

Признаться, я по правде верил в то, что говорю. По сути, я давно принял правила игры этого мира. Раньше, когда моя сила и мощь зависела только от меня и моего разума, все было куда проще. Я бы сразу просто убил наглецов. Сейчас же я не так силен и могущественен, как хотелось бы. И к тому же мне необходимо обзаводиться связями, слугами, личной гвардией и всем прочим. Если я буду как Лилит вырезать всех неугодных или всех, на кого мне покажут пальцем, далеко я не уеду. Один, как известно, в поле не воин. Ну, пока этот воин сам не стал целой армией.

Поэтому, пускай и на повышенных тонах, но я все-таки склонялся к переговорам. И переговорам, которые закончатся обязательствами со стороны напавших репарациями, ну и еще чем-нибудь полезным. Прекрасно будет, если они все вдруг станут служить мне. Ну это, конечно же, в лучшем случае. Там как пойдет, так пойдет. Но терять инициативу в переговорах я точно не собираюсь, тем более показывать слабость, или позволять кому-то разговаривать на моих землях со мной таким образом.

Именно в этот момент психанул маг холода:

— Я не собираюсь мериться навыками в словоблудии с каким-то мальчишкой!

Быстро он отошел от потери руки. А следом в меня полетел прозрачный осколок. Сосулька, причём здоровущая. Но слишком медленно. Все-таки у стихийной магии есть свои недостатки. Я построил вокруг себя щит, и сосулька попросту разбилась на сотни осколков. Однако осколки не спешили рассыпаться и теряться. Они вдруг образовали жужжащее кольцо и устремились мне навстречу. Хм… В принципе, если посмотреть, магия холода и льда, или что там у этого выскочки, недалеко по своим качествам ушла от моего песка, по крайней мере, схожих черт очень много.

Повелитель гадюки, к слову, тоже воспринял это как призыв к действию, тут же забыв о своих словах. В мою сторону устремилась целая туча разноцветных брызг. И выглядели они не совсем как радуга, а как нечто очень опасное. Уж не знаю, чем мне грозит этот фейерверк, но под него лучше не попадать. Всё-таки магия воды мною еще мало изучена, и может таить в себе любые неприятности. Казалось, что часть этих брызг была ядовито-зеленая. Это вполне может быть кислота или какой-нибудь очень опасный яд, от которого я очень быстро склею ласты.

Ну что ж, если они устали от переговоров, не имею ничего против. Видимо они недооценили мою демонстрацию.

Я оскалился. Мой песчаный человек ощетинился шипами и бросился вперед, навстречу к гадюке.

Щит, выставленный передо мной, зашипел и заискрил от водяных брызг, что пока так и не достигли цели. Я же ощутил, как под руками завибрировало длинная рукоять нагамаки. Ардуил, похоже, напитывался силой и готовился к разрушительной атаке.

Действуя по наитию, я взмахнул клинком, и с него сорвались сотни маленьких световых копий, что будто солнечные зайчики принялись скакать по деревьям, воинам и всему, на что только могли попасть. За тем исключением, что от простых солнечных зайчиков не было никакого вреда. А вот от этих маленьких бликов от всего отваливались куски. Деревья превращались в труху. Листья — в мелкую кашицу. Люди лишались конечностей. Либо отлетали прочь, если щиты оказывались недостаточно прочными. И это,