Дембельский аккорд - Михаил Серегин

Обработка заняла не больше пяти минут. Когда воняющий солярой и слезогонкой «БТР» увез кашляющих «вэвэшников» подальше, Мудрецкий хотел было вытереть пот со лба, но посмотрел на руку с остатками едкого порошка и передумал.

Несколько секунд боролся с садистским желанием помыть руки в генеральском вине, но подчинил свои чувства воле и разуму: едкий вкус напрочь испортил бы задуманную шуточку. И вообще, после всего сегодняшнего руки надо было мыть проточной водой с мылом «Сейфгард». Ну, или, на худой конец, с нашим родным хозяйственным. И потом спиртом протирать для верности... Юрий вспомнил о безвозвратно потраченных запасах жидкой валюты, вздохнул и отправился к умывальнику. Впереди было еще много, очень много важной работы.

Долго ли, коротко, а настал все-таки момент, когда руки в черных резиновых перчатках плотно завинтили последнюю полторашку. Мудрецкий оглядел стройный ряд прислонившихся к руинам караулки бутылок, еще раз подивился тому, как за это время успело посветлеть и испариться вино, и пожалел, что у него нет возможности проследить – какие же реакции в конечном итоге произошли. Его порошок был рассчитан на гораздо большее время и на другие исходные продукты – например, на обычную бражку, производимую в каждой более-менее уважающей себя деревне и воинской части Российской армии. Кроме, разумеется, элитных – вроде летчиков или моряков... ну, или избалованных судьбой химиков в Шиханах, которым отродясь хватало казенного спирта. Впрочем, и натуральное вино должно было дать неплохие результаты.

– Товарищ лейтенант, вас Полста первый вызывает! – высунулся из «бээрдээмы» дежуривший на рации Валетов. – Где, говорит, ваш распи... Ой, извините, товарищ лейтенант!

– Вывешивай шлемофон сюда, задолбался я сегодня в люк нырять. – Мудрецкий устало швырнул снятые перчатки в пустое ведро и начал карабкаться на броню. Присел возле люка, отдышался, натянул ребристый шлем, прижал ларингофоны. – Слушаю вас, Полста первый!

– Хе-хе, нашелся все-таки! – Судя по голосу, генерал Крутов был не просто веселым, а уже навеселе. Надо полагать, вопросы взаимодействия с внутренними войсками решались если не в теплой дружеской, то уж точно в подогретой неофициальной обстановке. – Ну что, герой, долго тут два генерала будут одного лейтенанта ждать?

– Товарищ Сорок два полста первый, я не имею права оставить объект, вы же знаете! Особенно в такой сложной обстановке! Ночь скоро, товарищ генерал. Как поняли, прием...

– Ты мне не тут, лампочки в противогаз не вкручивай! Обстановка ему, ночь ему... Это для тебя, «пиджака», обстановка сложная, а у нас она тут каждый день такая, и то – если день хороший! В общем, через пять минут ты здесь, или я ничего не знаю. Передавай командование замку, садись на свое бронированное рыдание и тащись сюда! Понял, Тридцать пятый? Лучше понимай сразу, а то я приеду и прямо при твоих солдатах разъясню.

– Понял вас, Полста первый, понял... – Обострять отношения со своим хоть и временным, но высоким и непосредственным начальством Юрию совершенно не хотелось. Хватало и чужих генералов, жаждущих крови дерзкого химика. – Только разрешите хотя бы броню взводу оставить! Она у нас единственная! Прием.

– А-а, ты же у меня бедный родственник, – хохотнул Крутов. – Ну ладно, что у тебя там на ходу, «шишига»?

– Ничего нету, товарищ генерал, – пожаловался Мудрецкий. – Встала у меня «шишига», движок раскидан. Разве что пешком через лес... Как поняли? Прием!

– Нет, ты у меня не отвертишься. Я сейчас тебе персональный транспорт предоставлю, – как бы ни благодушно был настроен генерал-лейтенант, но и в таком состоянии он понимал, где находится и что в этих краях порою случается. – Эй, сосед, чего у тебя тут есть лишнее? Что, не отмыли еще? Ну а твой... понял. Ага. Ну и что делать будешь? Не может он к тебе приехать, не на чем.

Юрий слушал явно не к нему обращенные реплики и радовался своей сообразительности. Похоже, стараниями двух взводных единственный в этих краях пригодный для разъездов «БТР» был выведен из строя как минимум до утра – Чиркову тоже не хотелось бегать быстрее, чем это было нужно для спокойной жизни, а изобразить несколько часов подряд бурную деятельность по дегазации техники могли не только химики. Благо на прощание старлею были подарены еще две гранаты с хлорпикрином...

– Не-е, не дождешься, пока я не разберусь, что тут днем было, я охрану не отпущу, на твоих у меня надежды мало... – продолжал ворчать в наушниках Крутов. – Ну и хрен с ними, что спецназ! У меня, что ли, стройбат? Что? Слушай, Дубиныч, иди ты... вот в свою Шелковскую и иди. Вон, у местных машину позаимствуй, тут две минуты. Эй, голова администрации, как тебя – Вова, что ли? Давай сгоняй за моим лейтенантом, я тебя по-хорошему прошу, ты меня знаешь. Тридцать пятый, ты там живой еще? Как слышишь? Прием!

– Так точно, живой, товарищ Полста первый! Хорошо слышу! Прием! – Мудрецкий спешно прижал тангенту, чтобы аккуратно и без последствий выпустить наружу ехидный и настойчивый смешок. Он уже понял, какую новость ему сообщат, и не ошибся.

– Ну тогда слушай. Сейчас к тебе подъедет машина... Какая у тебя, белая «Нива»? Вот, значит, подъедет белая «Нива». Это машина местной администрации – да ты знать должен, что я тебе говорю! В общем, сдавай дела замкомвзводу, бери тех бойцов, что у тебя сегодня потерялись, и езжай сюда. Разбираться будем, кто тут куда пропадал. Еще вопросы есть?

– Так точно, товарищ генерал! – Горестный вздох Юрий скрывать не стал. – Один из пострадавших – как раз мой замок. Или его брать, или кому я должен командование сдать? Прием!

– Вот же ядерная мать! – совсем по-химзащитному выругался Полста первый. – Ладно, бери второго, одного свидетеля мне хватит, я не прокурор какой-нибудь. Я своим солдатам верю, а офицерам – тем более. Как меня понял, Тридцать пятый?

– Понял вас, хорошо понял! – обрадовался Мудрецкий. – Разрешите выполнять приказание?

– Давай, давай, работай! Люблю понятливых и шустрых, – благодушно отозвалось начальство. – Все, связи конец, сейчас и так увидимся...

– Конец связи, – пробормотал Юрий, снимая шлемофон. Встал во весь рост на броне, окинул взглядом свое беспокойное хозяйство, набрал побольше воздуха: – Пр-ростако-ов, Лар-ре-ев, Рези-инки-и-ин! Ка-а мне, бегом!!! Значит, так, зарин-зоманская гвардия: меня вызывает лично их превосходительство генерал Крутов, так что вы остаетесь без любимого отца-командира. За меня, как положено, остается Простаков. Ларев, не можешь переодеться, хоть отряхнись, сейчас будешь перед двумя генералами сразу выступать, со мной поедешь. Резинкин, через десять минут, если кто-то сюда заглянет, мотор «шишиги» должен валяться отдельно. Не весь, но хотя бы частями. Она у нас не на ходу – что у нее сдохнуть могло?

– Не знаю, товарищ лейтенант, это ж смотреть надо! – мигом сообразил Витек. – Может, фильтры здешняя пылюка забила, а может, и карбюратор мыть пора. Сейчас посмотрим, сразу-то не видно...

– Вот-вот, можешь до завтра смотреть, – одобрил взводный. – Поставь ее у крыльца, мордой вперед, чтобы «зушка» на ворота смотрела... туда, где были ворота, терминаторы хреновы! Железками греметь Кисляка оставь, а сам в «бээрдээму» лезь, на пару с Валетовым. Простаков, Багор с Замором чтобы у тебя далеко от своей зенитки тоже не уходили, мало ли что – вдруг местные захотят товар назад потребовать, пока меня не будет. Ну, вроде бы все. Рацию я прихвачу, так что орите громче, если что. Вот, чуть не забыл – Ларев, тащи два плаща от «ОЗК», бегом!

Обмывать чистой водой и заворачивать бутылки в прорезиненный плащ Мудрецкий не доверил никому. Когда перед остатками забора требовательно бибикнула «Нива», он как раз бережно укутывал последнюю «полторашку» с трогательной надписью «Буратино» на полустертой этикетке.

– Вот так. И посмотрим, кто тут у нас деревянный, а кто останется с длинным носом, – ворчал Юрий, аккуратно связывая в узел рукава химзащиты. – Да иду я, Воха, иду уже!

За рулем оказался не мэр. За рулем оказался его племянник – да в таком виде, что Мудрецкий и не сразу его узнал. Борода аккуратно подстрижена, буйная шевелюра приведена в порядок, вместо импортного камуфляжа – опять-таки буржуйского пошива, но вполне цивильный и, судя по виду, оч-чень дорогой летний костюмчик. Только золотые зубы остались теми же самыми.

– Это у тебя что? – Закир покосился на два булькающих узла, которые тащил за своим командиром Ларев.

– Это то самое. Ты вообще как сюда попал? – запоздало удивился Юрий. – Ты же сейчас должен со своими где-нибудь сидеть!

– Зачем в лесу, когда такие гости приехали! – сверкнул улыбкой боевик. – Надо немножко дяде помочь. Вот видишь, он сейчас за руль сесть уже не может – меня послал.

– Он что, уже начал?.. Хотя да, если гостям налил, то и сам должен. Не знаешь, он в аптеку ездил? Купил что надо?

– Ездил, купил, даже при мне выпил. Слушай, зачем эти таблетки? – с большим интересом спросил Закир. – Чтобы бодуна не было, да?