Оставь себе Манхэттен - Данжелико П,

Мой палец завис над экраном телефона.

– Клянусь, если бы не знала тебя лучше, то подумала бы, что ты тоскуешь по ней, – подала голос Лорел. Это заставило меня поднять голову. Я бросил на нее привычный взгляд в стиле «ты что, сошла с ума?», и как обычно, это только подтолкнуло ее продолжить: – Боже мой, неужели? – Лорел нахмурилась. – Судя по реакции – да.

– Он тоскует по ней, – небрежно заявил Райан, бросая бейсболку на кофейный столик и опускаясь на диван.

Я даже не услышал, как он вошел. Друг как ни в чем не бывало запихивал в рот последний кекс, который испекла Сидни, пока я пытался сдержать приступ собственнических чувств.

– Черт, а она умеет готовить, – пробормотал он, продолжая поедать мой гребаный кекс.

Тосковали двенадцатилетние девочки. А я не тосковал. Точка.

– Единственное, по чему я тоскую – по тишине и сотрудникам, которые не лезут не в свое дело. – Я указал на остатки кекса в руке друга. – И это было моим.

– Кто сказал?

– Я сказал.

Ухмыляясь, Райан повернулся к Лорел:

– Он определенно по ней тоскует.

– Неужели вам двоим нечем заняться, кроме как беспокоиться о моей личной жизни? Может вам следует, например, подумать о работе? – с сарказмом проговорил я.

– Интересно то, что ты считаешь, будто у тебя есть личная жизнь, – задумчиво произнесла Лорел.

– Согласен, – добавил Райан.

Мало того, что я потерял сон из-за случившегося и чувствовал себя так паршиво, что подумывал о покупке билета на ближайший рейс до Нью-Йорка, так мне еще и приходилось выслушивать всякий бред от друзей.

– Кто-нибудь собирается сходить за обедом или как?

Я не тосковал. В смысле… возможно и тосковал, но назвал бы это по-другому. Я скучал по жене. Скучал по времени, когда имел возможность ее видеть, когда по ночам она находилась рядом, прямо за стеной, пусть я и не мог прикоснуться к ней. В сложившихся обстоятельствах это представляло серьезную проблему: я скучал по жене, от которой пытался избавиться. У Бога нездоровое чувство юмора, но факт оставался фактом.

Зазвонил телефон. Заиграла главная тема из «Звездных войн» – отец хотел со мной поговорить. Я почти не сомневался, что мне надерут задницу за то, как я обошелся с Сидни, и морально подготовился понести заслуженное наказание.

– Привет, пап.

– После второго гудка. Я польщен. Буду краток. На следующих выходных я устраиваю вечеринку, чтобы объявить о своем уходе на пенсию и отпраздновать вашу свадьбу. На мероприятии будет присутствовать весь совет директоров, и ты тоже – разумеется, при условии, что будешь вести себя наилучшим образом. Вечеринка пройдет в Публичной библиотеке. В восемь вечера, не опаздывай.

В обычных обстоятельствах я бы поспорил с ним, и плевать, что подобные ссоры кончались моей неизбежной, хотя и неохотной капитуляцией. На этот раз я не стал перечить отцу. Мне нужно увидеть Сидни – я хотел этого, и Франклин только что предоставил мне идеальную возможность воплотить задуманное в жизнь. Хотя я бы никогда не признался в этом. Я любил старика, но это не означало отсутствие между нами постоянной борьбы за первенство. Я все еще злился на него за то, что он вынудил меня принять участие в своей афере, и не был готов признать поражение. По крайней мере пока.

– Я буду.

Впервые за много лет мне было приятно произносить эти слова.

– Бекон или индейка?

Сидя на скамейке в Брайант-парке, я подняла голову и увидела Фрэнка, который стоял возле меня. Одетый в длинное темно-синее пальто из кашемира, он, как всегда, выглядел элегантно. Мы встретились здесь, потому что мне нужно было прогуляться, подышать свежим воздухом, хотя на улице было уже прохладно. Вайоминг избаловал меня, сидеть взаперти целый день стало почти невыносимо. Я вернулась в Нью-Йорк на две недели, но из-за всех накопившихся рабочих вопросов, которые нужно было решить, и из-за праздников у нас с другом не было времени поговорить по душам. А мы отчаянно в этом нуждались.

Фрэнк показал мне два сэндвича, завернутых в бумагу.

– Индейка, – ответила я с улыбкой.

Присев рядом, мужчина медленно закинул ногу на ногу и протянул мне один из свертков.

– Слава Богу…

Он развернул свой сэндвич и откусил от него большой кусок, замычав от удовольствия.

– Не знаю, что бы я делал, если бы ты выбрала бекон…

– Было несложно догадаться, что ты захочешь именно этот сэндвич. – Я искоса взглянула на Фрэнка, и моя улыбка стала шире.

– Итак… ты почти ничего не рассказала о поездке с тех пор, как вернулась. Как все прошло?

К этому разговору нужно было отнестись с осторожностью. К лучшему это или к худшему, но Скотт был Блэкстоуном и навсегда им останется, а Фрэнк любил семью больше всего на свете. Даже больше, чем компанию, которую основал. Несмотря на то, что Скотт считал иначе.

У меня было время остыть. Или прийти в себя, если хотите. Глупо верить в то, что Скотт внезапно изменит свое отношение к фиктивному браку и у затеи Фрэнка все же появится шанс на успех. Как показывает реальность, люди не меняются.

В доказательство этому я провела очередное Рождество, поедая китайскую еду, взятую навынос, и смотря «Эту замечательную жизнь». На Новый год я приготовила пиццу и включила на телевизоре «Названных гостей». Примерно тем же самым в праздники я занималась последние десять лет. Люди не менялись. Тем не менее мне хотелось помечтать.

– Не очень, – вздохнула я. – Скотт всеми силами пытался заставить меня сдаться. И это после того, как я дала ему возможность отказаться от брака со мной. – Я скривила лицо, вспоминая перенесенное унижение. – Он даже заставил меня поверить, что захудалая хижина площадью пятьсот квадратных футов – его дом.

Фрэнк не смог подавить смешок.

– И ты купилась на это?

– Эм-м, да. – Плечи Фрэнка тряслись от смеха, пока он ел сэндвич. – Я провела три недели в сарае без отопления и горячей воды, Фрэнк. Это не смешно. – Я старалась оставаться серьезной, но на моем лице появилась слабая улыбка. – Он придурок.

– Ты знала это, когда выходила за него замуж.

– Я надеялась, что он изменился. Случались моменты, когда он проявлял порядочность, – проворчала я. – Изредка он показывал мне свою лучшую сторону. Ты в курсе, что Скотт знает язык жестов?

Фрэнк повернулся, с удивлением посмотрев на меня.

– Мой сын знает язык жестов?

Я кивнула.

– Один из его сотрудников глухонемой, так они могут общаться.

Были моменты, когда поступки Скотта удивляли меня – в положительном смысле этого слова. Возможно, именно поэтому я так долго верила в возможность найти с ним общий язык. То, с каким вниманием Скотт относился ко всем своим работникам. Его любовь к земле, которой он владел. К собакам. Потом я вспомнила, что, вероятно, в определенном смысле тоже ему небезразлична.

– Как обстоят дела на ранчо?

Запихнув в рот последний кусочек сэндвича, мужчина скомкал бумагу и метко кинул в мусорное ведро, стоявшее в нескольких футах от скамейки.

– Отличный бросок.

– Пару раз играл в баскетбол с Джорданом.

Фрэнк подмигнул мне. Я не сомневалась в правдивости его слов. У него в кабинете стояли фотографии, подтверждающие это.

– Я не очень хорошо разбираюсь в бизнесе по разведению крупного рогатого скота, но из того, что узнала из разговоров с его помощницей и управляющим ранчо, можно сделать вывод, что прибыль с каждым годом возрастает. Дела идут хорошо, он действительно отличный управленец. – Лицо Фрэнка изменилось. Веселье исчезло, сменившись серьезностью. Внезапно он стал выглядеть усталым. – Ему это нравится, Фрэнк, – произнесла я как можно мягче. Было очевидно, что он обескуражен этой новостью. Все мои подозрения, что Фрэнк до последнего надеялся на возвращение блудного сына, подтвердились. – И положение дел его полностью устраивает. Он даже выглядит по-другому.

– Да… – Фрэнк уставился перед собой, погруженный в мысли.