Немецкие гренадеры. Воспоминания генерала СС. 1939-1945 - Курт Мейер

Во время этого жесточайшего боя был убит унтерштурмфюрер СС Баумхардт, командовавший взводом во 2-й роте 1-го разведывательного батальона СС. Командир роты гауптштурмфюрер СС Краас был ранен. Временное командование ротой взял на себя оберштурмфюрер СС Шпет. Осколок снаряда оторвал нижнюю челюсть одному из наших самых молодых товарищей, мотоциклисту СС Гусману. Рискуя собственной жизнью, боевые товарищи эвакуировали его.

Внезапной атакой нескольких бронемашин была взята в плен русская рота. У роты был приказ обеспечивать проход по мосту возле Лащевого.

31 июля батальон перешел в оперативное управление XXXXVIII моторизованного корпуса, который получил задачу выйти к Новоархангельску и завершить окружение русских в Уманском котле. Новоархангельск мы достигли ровно в полдень без боев. Это крупное село раскинулось на левом берегу небольшой реки Синюхи, которая протекала с севера на юг и была непроходима для танков из-за своих крутых берегов.

Как только мы вышли к первым домам села, то попали под интенсивный артиллерийский обстрел с запада. К северо-западу от города я заметил немецкую батарею, несколько бронемашин и мотоциклов, удалявшихся на северо-восток. Эти немецкие войска, видимо, приняли нас за русских. Мы безуспешно пытались связаться с этой немецкой частью сигнальными ракетами. Однако их огонь невозможно было остановить, а потом они удалились. Как мы узнали позднее, это был 16-й разведбатальон. Он оторвался от противника не в том направлении и, соответственно, заставил нас лишний раз потрудиться.

В селе по нас был открыт огонь из стрелкового оружия и к мосту пришлось пробиваться с боем. Там мы нашли брошенный бронеавтомобиль 16-го разведбатальона. Сам мост был поврежден минами. У нас в тылу 1-й батальон 1-го пехотного полка СС уже достиг Новоархангельска и с боем захватил юго-восточную часть села. После этого я почувствовал себя значительно спокойнее. Мы могли положиться на Фрица Витта. 1-й батальон 1-го пехотного полка СС и 1-й разведывательный батальон соединились. Мы всегда хорошо ладили друг с другом.

К 18.00 село было целиком в наших руках. Однако кроме моих бронемашин, других доступных резервов не было. Когда наступила темнота, русские атаковали позиции батальона, наступая с северо-восточной окраины села крупными силами пехоты и восемью танками. Наши 37-мм противотанковые орудия открыли огонь прямой наводкой. Но что такое? Танки это ничуть не беспокоило! Они продолжали наступать на мотоциклистов. Снаряды рикошетом отскакивали от брони русских танков. Слава богу, мотоциклисты были среди домов и, таким образом, смогли укрыться от танков. Русская пехота также вклинилась в наши позиции и потеснила нашу роту. Танки произвели большое впечатление на моих солдат. Я надеялся, что это не превратится в полный разгром!

Я подумал, что, может быть, нашей пушке на мосту повезет больше. Я прыгнул в штурмовое орудие (САУ) и поехал к мосту, где встретил взвод Монтага, который собирался расположиться на ближнем берегу реки. Я не верил своим глазам! Мотоциклетные роты мчались к мосту и хотели перебраться на противоположный берег. Пары слов было достаточно для того, чтобы нормализовать ситуацию. Роты развернулись и отбросили уже просочившихся русских. Четыре русских танка стали жертвой штурмового орудия и 47-мм противотанковой пушки.

В 3.30 ночи последовала массированная атака пехоты, которая захлебнулась под огнем мотоциклистов. Русские атакующие войска проникли в село по ручью с юга. Однако мосту, который охраняли мои саперы, опасность не угрожала. На заре прорвавшиеся войска русских были частью отброшены, а частью взяты в плен. Все другие атаки также были отбиты с большими потерями у противника.

Кольцо окружения в котле под Уманью 6-й и 12-й армий русских сжималось все сильнее. Со 2 августа против них были использованы 158,5-мм шестиствольные минометы и батареи 211-мм мортир.

С небольшого возвышения я наблюдал за передвижением войск противника. Несколько колонн русских с различным вооружением скрылись в лесах в пяти километрах от позиций 1-й роты 1-го разведывательного батальона СС. Очевидно, противник хотел с наступлением ночи сделать попытку еще одного прорыва на восток. Беспокоящий артиллерийский огонь обрушился на весь участок нашего батальона. Все больше и больше колонн русских войск исчезали в лесу. Стройные деревья скрывали тысячи людей. Пехота, кавалерия и артиллерия искали в тени деревьев укрытия от наблюдателей. Разве они не понимали, что мы могли следить за всеми их передвижениями? Русские офицеры вели своих солдат и себя самих к смерти. Этим сосредоточенным силам нельзя позволить атаковать, их нужно разгромить до этого. Иначе мы не сможем выстоять перед этими массами в темноте; они задавят нас и прорвутся, как вода в ворота шлюза. И в Уманском котле образуется дыра.

Все тяжелое вооружение батальона, подразделение шестиствольных минометов и батарея 211-мм мортир были задействованы для выполнения боевой задачи: накрыть сосредоточенным огнем участок леса. Я оставил за собой право лично отдать приказ открыть огонь. К этому моменту шестиствольные минометы оставались для нас неизвестным оружием. Мы не имели понятия о его эффективности. Стрелки часов отсчитывали время. Я терпеливо ждал самого благоприятного момента. Поток русских солдат еще не иссяк. Котел переполнился настолько, что из него уже начинал образовываться выступ наружу. Критический момент настал; появились признаки наступающей ночи. Очертания деревьев становились едва различимыми. Все напряженно ожидали приказа открыть огонь.

Огонь! И разверзся ад.

Над нами стоял жуткий вой. Это дымовые шлейфы реактивных мин описывали над нашей головой дугу и исчезали между темными деревьями. Эти 158,5-мм мины беспрерывно со свистом летели на врага и взрывались, неся смерть и разрушения. 211-мм снаряды тяжелых мортир неслись по воздуху грохоча, как товарные поезда, добавляя звуки к шипению реактивных мин. Лес буквально раскололся пополам, как муравейная куча под ступней доисторического монстра. Люди и животные боролись за свою жизнь, но все равно бежали навстречу смерти. Припустившие галопом лошади как безумные мчались прочь вместе с повозками и орудиями, гибли под огнем пулеметов и автоматических пушек наших бронемашин. Ущербное солнце закатывалось за горизонт над этим полем смерти. Люди погибали или становились калеками. Животных ожидал завершающий смертельный удар. Тысячи людей сдались в плен.

Я уже не желал больше ничего видеть и слышать. Такая бойня вызывала у меня отвращение. Русские и немецкие врачи с огромной болью воспринимали человеческие мучения. Мы впервые увидели русских женщин в форме. Я восхищался их поведением; они вели себя зачастую достойнее, чем мужчины. Чтобы облегчить страдания раненых, женщины-санинструкторы работали всю ночь напролет.